Ситка

Хотя в ней находилось много грузовых кораблей, человек искал взглядом только одно судно — низкосидящую черную шхуну, которая лежала ярдах в трехстах от причала.

Жан Лабарж выглядел тем, кем он был: человеком, рожденным для диких мест и дальних ветров. Годы, проведенные в горах, дали ему силу и закалили для испытаний, пустыня высушила его, а море научило не рисковать понапрасну. Великие болота Сасквиханны, где прошло его детство, обещали сделать из него настоящего мужчину. Он таким и стал.

Его глаза обежали обтекаемые, устремленные вперед линии судна, он представил ее во фьордах и внутренних проливах северных островов. Она идеально подойдет для торговли, где успех операции зависел не от количества принятых на борт шкур, а от количества успешно доставленных обратно. С таким цветом, низким силуэтом и стройными мачтами она легко затеряется на фоне зеленого и коричнего берега. А с небольшим водоизмещением она сможет так близко прижаться к берегу, что станет почти невидимой с моря.

Жан знал, что если он собирался торговать в Русской Америке и не хотел, чтобы его поймали или потопили его корабль, эта шхуна была как раз то, что нужно. И он намеревался стать ее хозяином."

"Человек может быть похожим на корабль точно так же, как корабль на человека, у Жана был такой же худощавый, крепкий вид, как и у шхуны, несмотря на его высокий рост. У него были руки и плечи матроса, который много ходил против волн и ветра. Его глаза изучали шхуну, оценивая ее скорость и грузоподъемность. Она вошла в гавань, пока он обменивался товарами на борту бостонского корабля, и Жан впервые увидел ее, когда направлялся к берегу. Она явно была легкой в то же время выносливой, приспособленной для любой погоды, построенной знающими руками.

Утро выдалось сырым, с нависшими свинцово-серыми облаками, через Золотые ворота дул ветер, предвещавший дождь. Однако Жан остался стоять на причале, внимательно осматривая шхуну. Она лежала слишком далеко, чтобы он смог разобрать порт приписки, но он не видел такого судна в гавани Сан-Франциско с тех пор, как поселился здесь.

С такой шхуной, если держаться подальше от русской столицы на Аляске, Ситки, и окружающих ее островов, можно много наторговать на побережье и уплыть, прежде чем русские узнают о пребывании чужого корабля в их водах. Если повезет, можно входить и выходить из запутанной сети каналов, подобно черному призраку, поскольку индейцы предпочитали иметь дело с «бостонцами», как они называли всех янки, а не с их русскими хозяевами. Русские слишком часто давали индейцам попробовать кнута.