Ситка

По его телу медленно прошла волна теплоты, смывая холод и сырость в мышцах. Он заговорил первым — о предмете, о котором давно хотел завести речь.

— Вы кое-что можете для меня сделать, — сказал он. — Именно вы прежде всего. Мне хочется увидеть царя.

— Царя? Но почему?

— Может быть... я не знаю... он может рассмотреть продажу Аляски Соединенным Штатам. Если он согласится... ну, Роб Уокер может сделать остальное.

— Ничего не обещаю, но постараюсь.

Она молчала, и он видел, какими белыми были ее пальцы, сжимавшие кружку, заметил тени под глазами, тени, которые он не мог рассмотреть на темной палубе под облаками.

— Жан, Жан, — прошептала она. — Как жаль, что я не знаю, как он себя чувствует.

— С ним все будет в порядке.

Ротчев принял нелегкое решение, но он принял его без колебаний, точно зная, что надо делать. Вот еще одна причина, чтобы восхищаться мужем женщины, которую он любил... и у Ротчева был хороший шанс выжить. Жан был знаком с огнестрельными ранениями, и полагал, что такая рана — на уровне пояса с левой стороны тела — скорее всего, не затронула жизненно важные органы. Ротчев может выжить, получая здоровую пищу и нормальную медицинскую помощь.

— Куда мы плывем, Жан? Что нам делать?

— Самый короткий путь лежит через пролив Сейлбери, выводящий в Тихий океан, но нас могут от него отрезать, поэтому мы идем на восток через проход, который называется пролив Перил.

— Это опасно?

— Во всех таких проливах есть приливные и неожиданные течения. Вода накапливается в этих узких проходах, затем внезапно с грохотом сходит, к тому же большинство подводных скал там не нанесены на карты. К этому времени Зинновий, несомненно, снарядил на наши поиски другие корабли из Ситки.

Над ними раскачивалась медная лампа, в его койке за маленькой дверью мерно и легко похрапывал Коль. Голова Жана непроизвольно на один момент опустилась на скрещенные на столе руки и он тут же уснул. Ночь была длинной... длинной.

Снаружи небольшая волна перекатилась через нос и забурлила в шпигатах, скатываясь в море. Елена взглянула через стол на черные, вьющиеся волосы, отливающие в свете висящей сверху лампы, и протянула руку, чтобы коснуться их, но тут же отдернула, испугавшись собственного побуждения. Через секунду она встала, вышла в крохотную каюту, которая называлась ее кабиной и закрыла дверь.

Потом она долго стояла спиной к двери с закрытыми глазами, в то время как лучик света двигался взад-вперед по ее лицу. А затем воцарилась тишина, ощущаемая физически, потому что не было слышно ничего, кроме дыхания и негромких корабельных звуков.

Глава 24

В течение двух суток «Сасквиханна» кралась сквозь густой туман, уменьшавший видимость до нуля — сырой, пробирающий до костей туман, который закрыл шхуну непроницаемым облаком.