Система «Спаси-Себя-Сам» для Главного Злодея. Том 2

Сердца переживших подобное несчастье людей были исполнены горечи и ужаса, так что они только и искали на ком бы выместить накопившийся гнев. Многие из них тотчас подняли крик.

– Превыше всего на свете учитель ненавидит зло, – вмешался Ло Бинхэ. – Когда дело касается демонов, то он может сожалеть разве что о том, что был лишён удовольствия уничтожить их собственными руками. Как мог он вступить с ними в сговор?

Казалось бы, этими словами Ло Бинхэ снимал все обвинения с учителя, и лишь сам Шэнь Цинцю понимал скрытое значение фразы «он может сожалеть разве что о том, что был лишён удовольствия уничтожить их собственными руками».

Решив, что терять ему всё равно нечего, Шэнь Цинцю спросил напрямую:"

"– Ло Бинхэ, ты всё ещё ученик пика Цинцзин или адепт дворца Хуаньхуа?

– Теперь, когда дела приняли такой оборот, глава пика Шэнь вновь желает признать своего ученика? – криво усмехнулся старый глава Дворца.

– Я никогда не исключал его из их числа, – возразил Шэнь Цинцю. – И, раз он всё ещё зовёт меня учителем, полагаю, что он и сам это признаёт.

По правде говоря, он сказал это, исключительно чтобы уязвить Ло Бинхэ, – однако, по-видимому, не преуспел; Шэнь Цинцю даже показалось, что взгляд ученика будто бы немного смягчился.

За считанные мгновения присутствующие разделились на два лагеря, между которыми словно летали снопы искр, в воздухе повисло почти осязаемое напряжение. Что же до сеятелей, породивших этот конфликт, то о них уже никто и не вспоминал – всем было безразлично, как с ними обойдутся дальше.

Внезапно напряжённую тишину прорезал чарующий женский голос:

– Шэнь Цзю?.. Ты ведь Шэнь Цзю?

При звуках этого имени невозмутимое выражение лица Шэнь Цинцю чуть не раскололось подобно Восточно-Африканской рифтовой долине[13].

«Да что за чертовщина тут творится?! Неужто сегодня небеса решили добить меня окончательно?!»

Он труп. Эта женщина… Это же Цю Хайтан!

В оригинальном романе её появление знаменовало собой одно: полную и окончательную потерю достоинства Шэнь Цинцю.

Хотя Цю Хайтан уже минула весну своей юности, её миловидное лицо было сродни нефритовым лепесткам белоснежной орхидеи, которым искусный макияж лишь добавлял очарования и свежести. Стройная фигура и пышная грудь придавали её красоте изысканную прелесть. И именно это предопределяло, что ей суждено войти в гарем Ло Бинхэ.

Вот только до этого она уже успела закрутить с Шэнь Цинцю.