Система-Самоцветы 2: Шепот смерти

После оглушительной ружейной трескотни мне показалось, что тишина была абсолютной и какой-то неестественной. Вокруг нас стоял туман от десятков ружейных выстрелов и резкий пороховой запах. Я смотрел на раскинувшееся посреди комнаты огромное тело и не мог поверить, что нам все-таки удалось пристрелить эту тварь.

— Вот это и есть то самое существо, которое они называют Большой и о котором я вам говорил, — сказал я и мои слова прозвучали в звенящей тишине как небольшие громовые раскаты. — Толик, думаю теперь ты не будешь отрицать, что эта тварь все-таки существует.

В ответ Валет промолчал. Да оно и понятно, что тут скажешь, если и без слов все ясно.

— Вот теперь, Настя, эти существа сюда уже точно не заявятся, — сказал Никита и обнял Касаткину. — Что-то подсказывает мне, что самую грязную работу мы выполнили.

Хотя мы часто расходимся с Черновым во взглядах на разные вещи, что касается сегодняшней ночи, я был с ним полностью согласен — с самой сложной работой на сегодня мы в самом деле закончили. Теперь дело осталось за малым, выбраться из этого проклятого поселка.

Время в ожидании вертолета тянулось медленно и несколько дней показались мне целой вечностью. Обычно так и происходит — когда хлопоты приятные, течение времени не замечаешь вовсе, а если уж пришла беда на порог, то каждая минута кажется бесконечной.

Костю мы похоронили на следующий день. Обошлись без пафосных речей, которые в данном случае были как минимум неуместны. Мы с ребятами толком его и не знали, а что касается Толика, то я думаю все что он посчитал нужным сказал Паровозу наедине, без нашего присутствия. Жаль, конечно, что так получилось и Костя оставался в этом поселке, но, как говорится — всякому свое.

Разумеется, в доме, где происходила вся эта бойня, оставаться мы не могли. После нашего сражения с мертвяками, он уже не был добротным деревянным строением и напоминал израненную долгой осадой крепость, которая могла в любой момент рухнуть. Поэтому мы нашли более-менее подходящий домик и перебрались в него. Он был намного хуже своего предшественника, но зато находился сравнительно недалеко, да и на пару дней вполне хватило и его.

Вот с Ольгой с каждым часом дела обстояли все хуже. Ее практически постоянно мучали боли, а нормального обезболивающего у нас, понятное дело, не было. Обходились пенталгином, который в ее случае был что мертвому припарки. Рану Настя ей перевязала, но этого было явно недостаточно. Островская все время стонала и лишь иногда проваливалась в забытье, которое и сном-то назвать нельзя, ее обессиленный организм просто отключался на некоторое время. Вся надежда была на спасительный вертолет и на то, что звезды сойдутся в нашу пользу — пилот нас не кинет, погода будет пригодной для полетов и все такое.