Сирота

А если сдержу слово, то вы более такие кислые морды корчить не станете. И пойдете делать даже то, что покажется вам дивным или дурным. И делать с огоньком.

– Слово даешь?

– Слово. – произнес Андрейка и, достав тельный крест, поцеловал его. Что было очень веским поступком. За нарушение клятвы, после целования в том креста, могло последовать очень серьезное наказание. Понятно, что свидетельства двух холопов особой силы не имели. Но наш герой и сам был в подвешенном состоянии. Так что, в сложившейся ситуации сломать ему будущее и их показаний хватило бы. – Вернемся в Тулу, и я на торгу оглашу, что волю вам даю. Дабы никто не сомневался. А сам к деду подамся. Ну, что? Сговорились? По рукам?

Глава 3

1552 год, 5–8 июля, где-то на реке Шат"

"Утром следующего дня Андрейка проснулся с первыми лучами солнца. Да и как иначе? Спали то они под открытым небом. Поэтому как «свет включили», так глаза и продрали. Ему было это, конечно, странно немного и даже дико. Однако тело вполне комфортно себя чувствовало. То есть, по всей видимости, к таким ранним подъемам привыкло.

Спать под открытым небом, надо сказать, приятного мало. Ведь у них не было ни палатки, ни спальников… ничего. Просто кулак под голову подложил и вперед. Лежа на сырой земле. Даже одеял и тех не имелось. Что, кстати, вполне обычное дело для большинства простых людей тех лет. Так все лето спали и селяне, ибо в их крошечных землянках было душно. Да и даже среди тех, кто мог себе позволить жить в срубе, по хорошей погоде все одно – старались почивать на свежем воздухе. А здание пользовали для этой цели только в ненастье да в не сезон.

Комары и муравьи, к слову, отметились на нем знатно.

Поначалу Андрейка не придал им значения. Когда они на лодке шли и заночевали на берегу. Мало ли? Может место дурное? Теперь же осознал в полной мере. Что только добавило ему утреннего запала, не давая разлеживаться.

– Заел гнус? – добродушно улыбнулся Устинка.

– Заел. – хмуро кивнул Андрейка, почесываясь осторожно, чтобы не расчесать до крови укусы. Скорее даже потирая их.

– Так к дымку ложился бы.

– А дышать чем?

– Сдюжил бы. Чай гнусу там тоже не продохнуть. А под утро все одно не лезет – вони шугается…

Подскочили они, значит. Поели вчерашнего варева, что стояло в горшке прямо на углях и было еще теплым. И пошли делами заниматься. А перед ними их стояло великое множество.

Прежде всего требовалось похоронить покойников. Так себе дело, тем более, что они уже пованивали. Однако сделать это было нужно.

С одной стороны, формально эти люди – люди Андрейки. Строго говоря его отца, но ведь он формальный наследник, а значит его. И если узнают, что парень их бросил просто гнить – запомнят. Понятное дело, Андрейка не в том положении, чтобы делать красивые жесты.