Сирота

Вся беда в разносолах! – назидательно поднял Андрейка палец.

– Ненавижу! – прошипела Марфа и кинула моченое яблоко, но не попала – оно пролетело мимо.

– А это мысль! – воодушевленно произнес Спиридон.

– Голова! – отметил Данила.

– Тут главное не увлечься. – продолжил Андрейка. – Говорят один воин попытался научить коня своего не есть ничего. И у него почти получилось. Да увы, когда конь уже почти привык, беда приключилась.

– Какая же? – спросил воевода.

– Да конь, мерзавец, издох."

"Сказал. А спустя несколько секунд весь стол заржал.

– Вот уж точно, – отсмеявшись, заметил Данила, – лучшего зятя для Евдокии и не придумаешь.

Глава 7

1553 год, 21 мая, Москва

Митрополит Макарий сидел на лавке и задумчиво смотрел на лампу. Ту самую, что удумал отрок Андрейка из Тулы. Он до конца не верил, что все это правда. Полагал, будто бы сказки. А лампа если и есть, то горит она чуть ярче обычной масляной. Однако все оказалось точно таким, как ему и сказывали.

– Значит, говоришь, что сей отрок прямо сказал, что Мать-церковь его грабит? – задумчиво глядя на огонек лампы, спросил Макарий.

– Да. Но сказал он это не прилюдно и в сердцах. – ответил диакон Амвросий.

– Голова у него очень светлая, – тут же вставил слово отец Геннадий.

– Да причем тут это? – отмахнулся митрополит. – А почему он считает, что церковь его грабит?

– За краску, что он передал отцу Афанасию не в дар, а для продажи, была положена цена смехотворная. За лампу, которую он изначально хотел продать церкви и которая, по его словам, принесет нам десятки или даже сотни тысяч дохода положено ему всего сто рублей.

– Прилюдно он этого не сказывает?

– Нет.

– У него очень светлая голова, – вновь повторил отец Геннадий, стремясь защитить парня от гнева властного иерарха.

– Что ты заладил светлая да светлая? И что с того?

– Он смотрит на обычные вещи и видит их природу. Он рассказал мне, как удумал и лампу, и печь. И там поистине без божественного провидения не обошлось!

– И что?

– Он еще много что может удумать.

– Я мню, отец Геннадий имеет в виду, что сей отрок может оказаться очень полезен церкви. И нехорошо, что он думает, будто бы церковь его ограбила.

– Предлагаешь заплатить ему несколько тысяч рублей? Или установить его долей сотую часть от доходов с продажи этой лампы, как он желал изначально? – усмехнулся митрополит.

– Не моего ума такие дела. Но паренек действительно растет очень одаренный. Только буйный. Кроме головы светлой, он еще и сабелькой машет отменно. И непривычно, я такого еще не видел. Но выйдя раз на раз супротив опытного поместного дворянина – расписал его как дите. Тому не помогло даже то, что сабелька Андрейки была выделана из очень плохого металла и при сильном ударе по ней она поломалась.