Сирота

А то, мало ли? Может ему нужно спешно садиться в лодку, да «делать ноги»?

Однако далеко он не ушел.

У ворот поместья Агафона его вновь, как и в прошлый раз, ждал Петр по прозвищу Глаз.

– Опять ты по торгашам подвизаешься? – процедил с пренебрежением этот человек.

– Тебе надо чего? Или сразу пойдешь на кутак[58] к лешему?

– Дерзишь, щенок?

– Есть такое дело. Но ты не подумай ничего дурного. Я от чистого сердца. – произнес отрок с серьезным лицом, а потом чуть подавшись вперед снисходительным тоном добавил. – Петруша, тебе чего надо то? У меня очень много дел. Не до тебя.

– До меня.

– Серьезно?

– Куда как серьезнее. Ты долг, когда отдавать будешь?

– Какой долг? – неподдельно удивился Андрейка.

– Твой отец брал у меня в долг. Он умер. Теперь долг на тебе. Вот я и пришел спросить с тебя.

– Отец мне сказывал, что вы не о том договаривались. Что на меня его долг не переходит.

– Что за вздор?

– Ты хочешь назвать моего отца лжецом?! – резко поменяв тон, поинтересовался Андрейка и положил руку на эфес сабли.

– Да черт с ним! Лжец или не лжец. Преставился он. А ты тут. И тебе долг вертать мне надлежит!

– Что здесь происходит?! – грозно прозвучал голос воеводы. Тому, видимо, уже донесли, что Петр Глаз поджидает Андрейку у усадьбы Агафона. И он решил вмешаться, прекрасно понимая, что Петр задумал.

– Да вот, с должника спрашиваю, – вежливо поклонившись, ответил визави Андрейки.

– Андрейка брал у тебя в долг?

– Его отец брал. И коня я ему давал, и панцирь, и шлем. И я хочу, чтобы этот щенок, как его наследник, вернул должок. А то, как деньги на ветер выкидывать – так первый. А как платить чин по чину, то упирается.

– Деньги на ветер выкидывать? – повел бровью воевода и лицом посуровел. – Да ты Петруша в уме ли? Ты пеняешь его тем, что он помог спасти от голода твоих боевых товарищей? Так ли тебя я понял?

– Я этого не говорил! – воскликнул Глаз.

– А что ты говорил?

– Что долги нужно отдавать! А он бранится. Уважения не проявляет. И долг отдавать отказывается.

– Почему же? – поинтересовался воевода у Андрейки.

– Потому что батя мне сказывал о том, как ему Петр божился – ежели он в бою погибнет, то с сына никакого долга взыскивать не станет.

– Это правда?

– Нет! – вскинулся Глаз. – Я никогда Прошке такое не сказывал!

– Вот я и говорю – лжецом моего батю называет. Какой ему резон сыну лгать? А ведь он о тебе хорошо отзывался. Говорил – честный муж. А оказалось на проверку что?

– Сколько он тебе должен? – поинтересовался воевода у Петра.

– Двадцать три рубля семнадцать новгородок и сабляницу с полушкой. Да еще семь рублей сверху.

– Ты деньги в рост ему давал?

– Я? Нет…

– Тогда откуда взялись семь рублей сверху? – спросил парень.