Гадюка в сиропе

– Не похоже, – пробормотала я, – но характер определенно испортился. Давай позвоним в клинику.

Потратив полчаса на поиски визитной карточки, которую дал ветеринар, лечивший Рамика, я в конце концов обнаружила ее в хлебнице.

– Погодите, – буркнул нелюбезный мужской голос.

Потом послышалось звяканье. Так, небось опять пьет чай, только на этот раз нет рядом нервного Андрюши, чтобы ускорить процесс поедания торта.

Минут через пять доктор отозвался:

– Слушаю.

Несмотря на крайнюю невоспитанность, специалист он явно хороший, потому что обжоре Рамику, слопавшему куриные кости, помог в два счета.

Выслушав мою страстную речь, ветеринар отрезал:

– Насчет бешенства – ерунда. Сколько коту лет?

– Да ему и года нет. Думаю, месяцев пять, мы его купили на Птичке.

– Так приобретите контрасекс и давайте по две таблетки в день. Март на дворе, в вашем котике гормон гуляет. Хорошо еще, что в квартире метить не начал, а то вонь пойдет.

– Но постоянно принимать лекарство вредно?

– Тогда терпите, но имейте в виду, скоро орать начнет, может и в форточку сигануть…

– Что же делать? Неужели нет альтернативы химии?

– Кастрируйте его. Операция быстрая, отработанная, под общим наркозом. Проснется котик паинькой, весь пыл в еду уйдет.

Чтобы не тянуть время, мы сговорились назавтра, и я позвонила Оле Кондратьевой. Несмотря на то что стрелка часов подобралась к одиннадцати, она спала, трубку сняла лишь на десятый гудок и сонно пробормотала:

– Ну, алло!

– Оля, это Евлампия, родственница…

– Помню, – протянула девушка. – Одна вы с таким именем среди моих знакомых, только не надо опять прикидываться двоюродной сестрой Лены…

Я совсем забыла, что на поминках Ангелины Оля «догадалась», что я не сестра.

– Оленька, мне очень надо с вами поговорить.

– Сейчас?

– Желательно.

– Но тогда вам придется приехать ко мне, потому что выйти из квартиры в ближайщие два дня я просто не способна!

– Лизок! – закричала я. – Я убегаю. Накорми Пингву мясом, а то совсем озвереет.

– Ладно, – пискнула девочка. – А ко мне гости собрались, можно?

– Кто? – поинтересовалась я, с трудом застегивая сапоги – «молния» заедает.

– Машка Гаврюшина, – ответила Лизавета. – Будем кекс печь!

– Чудесно, оставьте кусочек, – попросила я и выскочила на улицу.

Оля Кондратьева предпочитала в выходные дни оттягиваться на полную катушку. Лицо она не красила, не причесывалась и куталась в уютный стеганый халатик.

– Вот, – пробормотала я, протягивая коробочку с пирожными, – тут картошка и корзиночки. Не знала, какие вы любите…

– Прелесть, – выдохнула она. – Жаль, что у меня три кило лишних.

– По-моему, вы можете спрятаться за вязальной спицей, – рассмеялась я.