Гадюка в сиропе

Сам быстренько на тот свет отправился, а Рита до сих пор…

Внезапно она спохватилась и поинтересовалась:

– Вы-то кто? И что за квартира, в конце концов, какой метраж, где находится, каково ее состояние…

Я устала врать и поэтому ляпнула:

– Да нет никакой квартиры. Просто мне нужен адрес Степана…

Дама побагровела и стала похожа на большую свеклу, усеянную золотом.

– Ничего не понимаю, кто вы? И вообще убирайтесь быстро, пока я охрану не вызвала. Да вы сумасшедшая!

После этих слов я обозлилась по-настоящему и, вытащив из сумочки удостоверение с золотыми буквами ФСБ, сунула его тетке прямо в раскрашенное лицо.

– Агент Романова.

Галина моргнула пару раз, потом побледнела.

– Ничего не понимаю… Зачем тогда вы про квартиру выдумали, почему вчера не сказали…

– Не хотела вас волновать. К сожалению, наше ведомство не всегда вызывает у людей добрые эмоции.

– Вы по поводу дачи? – забормотала женщина. – У меня целы все счета, накладные…

– Нет-нет, – попробовала я успокоить собеседницу. – Я на самом деле ищу Степана Разина.

– Зачем? – тихо спросила Галина. – Ну зачем он вам?

– К сожалению, я не могу разглашать тайну следствия.

– Следствие, – протянула дама. – Значит, есть и дело…

– Есть, – согласилась я. – К сожалению, об убийстве!

Она встала из-за стола и подошла к окну. На ней была не юбка, а строгие черные брюки, делавшие полные бедра зрительно стройнее. Взяв с подоконника пепельницу, она тяжело вздохнула."

"– Не поверите, но я всю жизнь стараюсь держаться от милых родственников подальше. Слыхали небось, что за кадры – алкоголики, уголовники, асоциальные личности…

Она замолчала и затушила сигарету о край железного блюдечка. Внезапно пепельница перевернулась, и «бычки» высыпались на пол. Секунду Галя смотрела на окурки, потом неожиданно заплакала. Я растерялась.

– Успокойтесь, я сейчас все соберу.

– Нет, – качнула она головой, – пусть лежат. Уборщицу позову. Господи, как я устала от них…

– От сигарет?

– От родственников. Даже замуж специально в восемнадцать лет выскочила, думала, избавлюсь. И ведь никому не расскажешь, ни мужу, ни дочери, стыдно, прямо камень на душе…

– А вы мне исповедайтесь, – предложила я. – Никто не узнает, а вам легче станет. Так всегда случается, когда горе выплеснешь. Вот я сама иногда расскажу подруге про неприятности, и сразу легче становится.

Галя закурила еще одну сигарету и пробормотала:

– Ну тогда уж с самого начала.

В семье Разумовых было пятеро детей, Галя – четвертая. И детство свое она вспоминает с тоской. Вечно пьяный отец, постоянно закладывающий за воротник старший брат, такой же средний; сестричка, приходящая домой около часу ночи с весело блестящими глазами, и мама, вечно пытающаяся свести концы с концами.