Сирийский рубеж

Теперь можно и начать! Зря что ли давали нам разрешение.

Сразу с входом в аэродромную зону начал форсированный разворот. Скорость по указателю в начале манёвра 280 км/ч.

Слегка задрал нос и начал разворот. Под собой наблюдаю, как проносятся самолёты на стоянке техники и крыши строений.

Скорость падает, но выводить ещё рано. Быстро разворачиваюсь и вывожу в горизонтальный полёт. Скорость на выводе 120 км/ч, значит, всё нормально.

— Разгон, — комментирую я действия.

Надо начинать горку. На указателе скорость подошла к отметке 250.

Ручку начинаю отклонять на себя, задирая нос. Сильно нельзя, иначе лопасти могут перерубить хвостовую балку.

— Тангаж 50°, — продолжаю я тянуть ручку управления.

— Прижало! — обрадовался Асад.

Но это ещё не всё. Скорость продолжает падать. Перед глазами синева неба, а на указателе уже 120 км/ч.

— Вы… водим, — произнёс я и начал разворот.

Вертолёт резко повернулся и наклонил нос. Тангаж на приборе установил на значение 20°. Начали снижение.

Теперь скорость вновь начинает расти, а земля приближаться. Я повис на ремнях. Высота быстро уменьшается. Рисковать сильно нельзя.

— Выводим, — спокойно сказал я, отклоняя ручку управления на себя.

Вертолёт вышел в горизонтальный полёт, и снова разворот.

Через несколько минут, вытерев с лица пот, я предложил Басилю закончить.

— Прекрасное ощущение от полёта, — радостно ответил он."

"К моменту нашей посадки, Занин и старший Асад тоже закончили летать и зашли следом за нами. Быстро подрулив к ангару, я начал выключение двигателей.

— Александр, большое вам спасибо, — выдохнул Басиль. — Хочется, чтобы быстрее летал вертолёт.

— Это вам к самолётчикам. Они летают быстрее и выше. Кстати, у Советского Союза есть новые образцы. Вам понравятся, — ответил я, открывая дверь кабины и впуская знойный воздух.

Первыми к нашему вертолёту подбежали два представителя сирийской стороны, оттесняя подошедшего техника от Басиля Асада. Рядом с вертолётом Занина собралась целая толпа. Такое ощущение, что Ми-28, на котором летал президент, сейчас на руки поднимут и унесут в сторону.

Оказавшись на твёрдой поверхности, я снял шлем и взъерошил волосы. Пока Басиль ещё разговаривал с делегацией, я успел и техников поблагодарить, и в журнале расписаться.

— Александр, моя вам благодарность, — подошёл ко мне Басиль. — Я такого воодушевления не испытывал. Вы настоящий профессионал.

— Спасибо. Но мы не всегда так рискованно летаем. Только по необходимости. Особенно на предельно малой высоте.

— А я вот люблю скорость! Адреналин. Наверное, поэтому и служу войсках специального назначения. Здесь и прыжки с парашютом, и постоянные тактические занятия, и учения…

— Любите ходить по краю? — спросил я, не стесняясь перебить.

— Такой уж я человек. Риск и я — одно целое.