Сирийский рубеж

— Саныч, ну вкусно пахнет. Предлагаю поесть?

— Нас на обед пригласили. Потерпи, — ответил я, примеряя кроссовки с трилистником.

Только я надел на себя спортивную обувь, как в голову буквально «ударила» прекрасная идея.

Я же в Сирии! А что тут готовят, чего в Союзе нет на каждом углу? Самого божественного из блюд!

— Кеша, пойдём, и я тебя накормлю вкуснятиной.

— У них тут баклажаны вроде есть…

— Иннокентий, за мной! Ты позабудешь всё, что ел до этого момента.

Пройдя метров 20, мы оказались рядом с магазинчиком, где готовили… её. Шаурму!

Ах, шаурма… В прошлой жизни её продавали на каждом шагу, а здесь она была чем-то особенным, ароматным, настоящим. Уже представил, как буду вкушать этот огромный брусок тонкого хлеба с завёрнутым мясом в чесночном соусе.

— Саныч, а это можно есть? — спросил Кеша, наблюдая, как нам срезают кусочки мяса с вертела.

— Нужно. Я когда-нибудь тебе что-нибудь плохое советовал⁈ Доверься мне.

— Только тебе и доверяю. Тут столько жира у них, — жаловался Кеша.

Непросто было дождаться приготовления. Торговец ловко завернул куски мяса в мягкий, пропитанный соками лаваш. Потом добавил свежую зелень, чесночный соус и подал мне тёплый, тяжёлый рулет. Такой же получил и Кеша, начавший разглядывать шаурму со всех сторон.

— Ешь. Не пожалеешь, — сказал я и откусил кусок.

Я сделал первый жадный укус, и мир перестал существовать. В голове вспыхнуло блаженство — нежное мясо, хрустящие овощи, пряности, обжигающий язык соус. Да, ради этого стоило приехать в Сирию.

Кеша не произнёс ни слова, пока вкушал шаурму.

— Ради неё стоило пережить всю жару, пыль и суету, — сказал Петров.

— Я знал, что тебе понравится. Но не увлекайся, а то ещё больше станешь, — развернул я Кешу к выходу.

Сделав ещё один укус, я направился следом за Петровым.

Но стоило мне отдаться наслаждению, как судьба решила пошутить. Сделал шаг вперёд. Пройти мимо нескольких человек сразу не вышло. Только я преодолел этот барьер, как врезался в кого-то.

Время остановилось. Шаурма выскользнула из рук и попала прямо на светлое, явно дорогое платье девушки в тёмных очках.

Девушка замерла, медленно опустила взгляд на испачканную ткань, затем вскинула глаза на меня.

— Клюковкин! Ты это специально сейчас сделал?

Я моргнул, и ткнул пальцем в живот Антонины Белецкой, чтобы проверить, не мираж ли она. Ну не могло быть так, чтобы мы не встретились в Сирии.

Глава 4

Петров в суматохе не заметил произошедшего со мной казуса и продолжал удаляться.

— Привет, Тоня! Рад тебя видеть, — поздоровался я.

Пока что Тося не могла мне ответить тем же. Она продолжала вздыхать над испачканным платьем.

Тося с момента нашей последней встречи в Лашкаргахе изменилась — стала более женственной.