Сирийский рубеж

Я не интересовал почему-то последнего из звена новейших американских вертолётов.

Только я развернулся, как экипаж Апача наклонил нос и выпустил очередь по севшему на вынужденную Ми-28. И так же ушёл на юг за остальными, не сбавляя скорость.

Последнее, что я заметил — на борту была нанесена эмблема в виде змеи. Её было невозможно не разглядеть.

Вертолёт на земле загорелся, а в клубах огня и дыма я не сразу рассмотрел наших товарищей.

— 452-й, я 101-й, нужна эвакуация. Два сбитых у нас, — доложил я через ретранслятор.

— Повторите, 101-й. Вас плохо принимают.

— Вертолёты сюда давай! — крикнул я в эфир.

И сразу всем всё стало понятно.

В этот момент я увидел, как внизу медленно отползают от вертолёта Керимов и Зелин.

— 101-й, я 401-й, готовы забрать кого надо, — вышел в эфир на арабском ведущий десантной группы второй волны.

Повезло, что его группа рядом возвращалась. А ведь могли пойти по другому маршруту. Два экипажа быстро зашли на посадку и стали осматривать места падения.

Экипаж ПСО погиб. Тут напрасно было питать надежду. А вот что с нашими парнями неизвестно.

Ми-8, приземлившийся рядом с Зелиным и Керимовым быстро их подобрал и взлетел.

— 401-й, 101-му, как состояние на борту? — запросил я, пристраиваясь к вертолёту, который забрал наш экипаж.

После небольшой паузы, командир сирийского Ми-8 вышел в эфир.

— Триста, но тяжёлые. 452-й, передайте, что нам нужно в Эль-Мезза.

Похоже, что нашим парням досталось. Главное, чтоб выжили.

Слишком много уже потеряли на этой войне.

Вертолёт с Зелиным и Керимовым отвернул в сторону Дамаска. Пока со второго вертолёта Ми-8 пытались собрать останки погибшего поисково-спасательного экипажа, осталось сделать ещё одно дело.

— Пуск, — спокойно произнёс я, пуская НАРы и отрабатывая из пушки по Ми-28.

Он одиноко дымил в песчаной низине. А теперь горел и полностью был разрушен.

Глава 29

Картина мира продолжала оставаться огненной и чёрной от едкого дыма. Пролетая через буферную зону, невозможно было не остановить свой взгляд на разрушенных укреплениях и сожжённой технике. Будто кто-то пронёсся огненным вихрем по этим местам, превратив машины в обгоревшие скелеты.

Вертолёт Занина следовал справа от меня, держась на дистанции.

— 2-й, остаток расчётный? — запросил я Василия.

— Подтвердил.

Гул в кабине не действовал успокаивающе. Перед глазами всё ещё крутилась, подобно повтору на видеокассете, сцена с расстрелом моих товарищей. И каждый раз финальным аккордом была та самая змеюка, нарисованная на борту Апача.

— Командир, может, поговорим? — спросил у меня Кеша, который взял управление вертолётом.

— Давай.

— Откуда они появились? Сразу четыре вертолёта. И почему нас не атаковали?

Вопросов много, а ответов пока я найти не мог.

— Предполагаю, что засада, — добавил Иннокентий.

— Возможно.