Сирийский рубеж 3

— Сан Саныч! Дорогой! Испытатель ты наш! — бросился ко мне обниматься Рубен Хачатрян, когда я подошёл к палатке.

В небольшой беседке был вечерний сабантуй с изрядным потреблением печенья и чая.

— Садись, командир! Я тут передачку получил от брата… Ну не брата, а свата моего папы, — поправился Рашид, уступая мне место за столом.

— Сан Саныч, а ты почему не улетел? — спросил у меня Рубен.

— Да билетов не было. Вот жду, когда появятся, — улыбнулся я.

Естественно, что я сказал парням о просьбе Бунтова. Никто особо не удивился.

Ибрагимов придвинул ко мне коробку с прозрачной крышкой. Такие сладости мне в Союзе повстречались впервые, но выглядели они аппетитно.

— Курабье, верно? — спросил я, заканчивая со всеми здороваться и обниматься.

— Ай, Сан Саныч! Это бакинское курабье, — сказал Ибрагимов с воодушевлением.

— Да-да. Рашид говорит, что есть опасность заговорить на его родном языке, если много съесть, — добавил Кеша, который себе отложил уже три печеньки.

Видимо, Петров так сильно хочет выучить азербайджанский.

Всех интересовало, каково это выполнить катапультирование из вертолёта. Описать было несложно, но особой радости от воспоминаний об этом событии, я не испытывал. К тому же, пришлось пожертвовать опытной машиной. Но спасение товарищей всегда видится мне более важным делом, чем сохранность вертолёта.

— Ладно, теперь к делу. Что говорят? Когда операция? — спросил я у всех.

— Каждый день спрашиваем. Надо ведь как-то ответить, а командование молчит, — проворчал Кеша, продолжая уплетать курабье.

При этих словах появился Тобольский. Вид уставший, лицо вспотевшее. Разгрузка надета прям на футболку.

— Рад видеть, Сан Саныч! — поприветствовал меня Олег Игоревич, приобняв за плечи. — И тебя тоже не отпустили?

— Всё ж на мне — внешняя политика, внутренняя, армия тоже держится. Вот и операцию не могут провести.

— И не говори.

Комэска присел за стол, и ему тут же налили чай. Закончили мы уже, когда вышла луна и большая часть личного состава разошлась по палаткам. Нам же с Тобольским предстояло ещё сходить на совещание.

На командном пункте уже было достаточно шумно, когда мы появились с Олегом Игоревичем. Рядом с картой стояли командиры и замкомандиры эскадрилий, Дима Батыров, сам Бунтов и неизвестный мне человек в лётном комбинезоне.

— Так, вот и вертолётчики. Опаздываете, товарищи. Слышал, как вы чаи гоняли, — проворчал гость.

Он мне уже не нравится. Батыров мне шепнул, что зовут этого зама командира корпусом Каргин Виктор Викторович.

— Имеем право в личное время. Кстати, о месте и времени совещания никто не объявлял, товарищ полковник, — парировал Тобольский.

— Ладно. Некогда отношения выяснять. К делу. Довожу замысел операции, — сказал представитель командования корпуса.