Сирийский рубеж 3

На индикаторе лобового стекла высветилась дальность до цели. Уже даже загорелась команда С о разрешении пуска. На большом экране просматривается изображение цели с символом ТА — включение лазерно-лучевого канала наведения.

— Цель вижу. Готов, — доложил я.

Прицельная марка уже на цели, а дальность до неё 4.7 километров.

«Восьмёрка» Батырова по его же докладу кружилась позади нас в пяти километрах.

Я продолжал держаться на боевом, стремительно скользя над землёй и выходя на рубеж пуска. Быстро приближался к дому, за которым находились боевики.

Мысль была в том, чтобы не зацепить ещё и нашего пилота. Так что придётся бить прицельно.

Пальцы легли на гашетку пуска ракет, а команды всё нет.

Рубеж пуска!

— Атака, 202-й!

Глава 5

Линия визирования высветилась на индикаторе лобового стекла. Прицельная марка совмещена. Палец аккуратно зажал гашетку пуска. Одна секунда, две…

— Пуск произвёл, — доложил я, продолжая удерживать вертолёт на линии атаки.

Ракета вышла из контейнера, сделала пару витков и устремилась к цели. До взрыва 10 секунд. Перед собой наблюдаю, как тёмная точка приближается к искомому объекту. Ещё немного и…

— Есть. Ухожу вправо, — доложил я, наблюдая, как строение погрузилось в облако песка и пыли, а крыша обрушилась.

— Понял. На боевом. Внимание… атака! — произнёс в эфир Тобольский.

Я ввёл вертолёт в разворот, проносясь над крышами отдельно стоящих домов. Краем глаза увидел устремившуюся ракету, выпущенную с борта Ка-50 Олега Игоревича.

И вновь взрыв! Пыль ещё не осела, а очертания остатков строения уже видны. На месте здания, где занимали позиции боевики, образовалась груда камней и развалин.

— На повторный. Наблюдаю нашего. Здание в 150 метрах от взрыва, — произнёс я, заметив, как себя оранжевым дымом обозначил наш лётчик.

— 115-й, площадка готова. Можно…

— Запретил! Запретил! — влез я в эфир, заметив приближение противника.

Три пикапа с пулемётами уже неслись в район, где подымались клубы оранжевого дыма. Так легко нам лётчика местные духи, террористы, мятежники… неважно как их называть, не отдадут никогда.

— Понял. Запретили, — ответил Батыров.

Подлети Димон сейчас, и на посадке или взлёте вертолёт бы расстреляли."

"— Справа бьют! — доложил я в эфир, уводя Ка-50 от очереди из крупнокалиберного пулемёта.

— Вижу. На боевом. Буду «трещоткой» работать, — ответил мне Тобольский.

Сейчас он будет применять пушку. В условиях, когда рядом наши войска или спасаемый нами человек в непосредственной близости с противником, точность превыше всего.

Я вновь сманеврировал, уводя вертолёт от очереди из пулемёта. Солнце слегка ослепило во время отворота, и в этот момент вертолёт сильно тряхнуло.

Ещё несколько выстрелов. Один из снарядов попал в правый борт. Ощущение, что булыжник в бок прилетел.