Сирийский рубеж 3

Тот самый 317-й, который был ведомым второй пары. Из четырёх Ми-28 исправными остались только два вертолёта.

— Товарищ командир… — вытянулись два парня, одетые в подвесную систему и разгрузку с магазинами и снаряжением.

— Итак, Кневич и Лукашевич. Белорусы, ведь? — спросил я.

— Так точно, — хором ответили оба.

— Хорошо. Кневич, держишься за мной. На боевом интервале 20 секунд. После работаем «вилкой». Слушай целеуказание авианаводчика. Главное маневрируй и выполняй отстрел АСОшек. У боевиков есть всё, — предупредил я.

— Понял, — ответил Кневич и пожал нам руки.

— Далее в расчётное время подойдёт пара Ми-24. Будут работать после нас.

Два молодых парня ушли, а я ещё раз посмотрел на нос вертолёта. Каждый раз, когда сажусь в кабину, я чувствую внутреннее противоречие. Ми-28. Этот вертолёт — смертельная машина для противника, но для нас она — будто маленький союзник, ручной зверёк, готовый грызть врага ради тебя. Как «мышонок».

С Кешей заняли места в кабинах и начали запускаться.

— 302-й, запуск паре, — запросил я.

— Разрешил, — ответил руководитель полётами.

Вертолёт ещё запускался. Оставалось дождаться включения всех систем и доклада ведомого.

И в этот момент я посмотрел на игрушку, подаренную мне сирийской девочкой по имени Рания. Фигурка была потёртая, с чёрными бусинками‑глазами — маленький мышонок с едва заметной царапиной на спинке.

— Очередной вылет. Так что держись, — тихо сказала я.

Кневич доложил о готовности, и я запросил взлёт. Вертолёт медленно оторвался, опустил нос после того, как я отклонил ручку управления от себя, и начал разгон.

— Пошли влево, — скомандовал я, отворачивая вертолёт в направлении Пальмиры.

Путь к городу мы уже не раз преодолевали. И за холмами была видна та самая Пальмира. Древний город располагался перед нами, словно вырезанная из камня легенда.

Колоннады, храмы, театр — всё это тянулось по пустыне мёртвым городом, но всё ещё гордым и величественным."

"«Невеста пустыни» казалась чем‑то большим, чем просто памятник. И сейчас она вся в дыму и огне.

— Байкал, Байкал, 302-му на связь, — запросил я авианаводчика.

— 302-й… я… Байкал. Готов к работе.

— Понял. Иду парой. Вас не наблюдаю, — продолжал я искать глазами позиции «наших» сирийцев и бойцов.

Авианаводчик «Байкал» продолжал прорываться в эфир, помехи не давали ему установить с нами связь повторно.

— 17-й, снижаемся. Пройдём через седловину, — дал я команду Кневичу, отклоняя ручку управления от себя.

Впереди есть небольшая седловина, через которую можно влететь и оказаться сразу в районе древнего города. Главное, чтобы в столь сложной обстановке обнаружить именно нашего авианаводчика.

— 302-й, я Байкал, где вы? Нас уже зажимают… — послышался голос авианаводчика, и снова его сообщение утонуло в помехах.