Сирийский рубеж 3

Я аккуратно опустил рычаг шаг-газ, чтобы приземлить вертолёт. Колёса коснулись бетонной поверхности, и мы начали выключение двигателей.

— 302-й, вас ждут в командном пункте, — сообщил руководитель полётами мне в эфир.

— Понял, спасибо.

Лопасти несущего винта остановились, и я открыл дверь кабины. К вертолёту медленно подошёл техник с фляжкой воды.

— Всё хорошо, товарищ командир? — спросил он, протягивая мне ёмкость с водой.

— У нас — да.

— Мы уже тоже в курсе. Знаете кто?

— Сирийский Ми-24. Позывной 817, — ответил я, глотнув воды и возвращая фляжку технику.

Поблагодарив за воду, я вылез из кабины. Кеша уже стоял рядом с вертолётом и пытался достать из пачки одну из сигарет.

— Не… выходит, — произнёс Кеша, когда уже вторая сигарета выпала у него из рук на бетон и тут же её унесло ветром в сторону.

Давно я не видел, чтобы Иннокентий так нервничал.

Руки Петрова тряслись, а сам он выглядел подавленным.

— Не каждый день друзей теряешь. Вчера за столом только сидели.

Лётчики медленно вылезали из кабин. Кто-то уже шёл в сторону здания высотного снаряжения, так и не успев подняться в воздух. А вот сирийцев не было видно совсем.

Только рядом с одним из Ми-24, который прилетел совсем недавно, на бетонке сидел один из лётчиков. И его я узнал издалека.

— Пойду поговорю, — сказал я Кеше, когда он смог достать сигарету.

Чем ближе я подходил к сидящему сирийцу, тем проще было разглядеть эмоции на лице «садыка». Это был Асил Султан. Таким подавленным этого молодого человека я ещё никогда не видел.

Все мои опасения, к сожалению, подтвердились. Командиром упавшего вертолёта был Джанаб — брат Асила. Его мы все знали под именем Диси.

— Аль-каид, ты всё слышал в эфире. Думаю, мне объяснять нечего, — поднял на меня голову Аси и снова уставился в бетонку.

— Холодно. Вставай, иначе заболеешь, — приподнял я сирийца за подвесную систему.

Хотелось бы что-то сказать парню, но тут слова соболезнования и поддержки скорее лишние. Когда у тебя на глазах погиб друг, мир вокруг переворачивается. Кажется, будто у тебя часть души отобрали прям на глазах. И ты с этим ничего не можешь сделать.

А здесь погиб брат-близнец. Родная кровь, плоть от плоти.

— Мы вчера перед сном на крыше сарая сидели. Как в детстве. Смотрели на наше небо и, как и тогда пацанами, решили звёзды пересчитать. Я считаю вслух, а он молчит. Я его толкаю, а он уставился в небо и улыбается. Минута проходит, но он глаз с неба не сводит. А потом говорит, что вот по этим моментам он будет скучать. Когда вот так с братом на крыше сидели. И мечтали о…

А теперь мне одному скучать, — проговорил тихо Асил и не сдержал эмоций.

Сглотнув ком в горле, я обнял парня, который с трудом мог что-то дальше говорить. Да и у меня не было слов.