Сирийский рубеж 2

Как тебя мог казах учить русскому? — спрашивал у него Рубен.

— Очень просто. Это же легче «вспотевшей картошки», — отвечал ему другой сириец.

— Эй, кто тебя учил таким пословицам?! «Паренная репа» говорят, а не картошка! — добавлял масла в огонь Рашид.

Только два сирийца могут так неправильно говорить наши пословицы.

— Хачатрян и Ибрагимов, спокойствие! — громко сказал я.

Все повернулись в мою сторону. В этот момент сирийцы обрадовались моему появлению. Те самые братья Аси и Диси во всей красе.

— Аль-каид Искандер! Вы будто… этот… «легковес на похоронах», — улыбался мне Асил.

Его брат хлопнул себя по лбу, а Рашид с Рубеном зацокали.

— Надо говорить «лёгок на перине», — поправил его Хачатрян.

Мда! Ещё кого нужно учить поговоркам.

Двое сирийских братьев тепло меня поприветствовали и рассказали, что происходит у них в данный момент.

— Армия отступает. Предателей всё больше и больше. И чем дальше, тем меньше остаётся генералов и офицеров, верных Верховному главнокомандующему, — объяснил Диси.

Братья сегодня летали в сторону Идлиба на прикрытие эвакуации сбитого лётчика. Итог — чуть было сами не остались там. Ещё лётчик в плен попал.

— А там участь его незавидная, — покачал Асил головой.

— И что делают? В яму сажают? — поинтересовался Ибрагимов.

— Брат, тут не яма. Это ж гражданская война. Пытки, издевательства и… дальше не хочу говорить, — добавил Рубен, а сирийцы закивали в этот момент.

— Живым не возвращают. Ещё и на камеру снимают. Всё, как и у вас в Афганистане было, — ответил Аси.

Вот так и вчерашние братья по оружию. Наверняка такие зверства на совести душманов. Но тогда почему бывшие солдаты сирийской армии это позволяют?

— А чего тогда армия отступает? — спросил я, на что Диси развёл руками.

— Я порой сам не понимаю приказов. Может с вашей помощью, что-то да изменится.

И почему все всегда на кого-то надеются? Согласен, что наши солдаты в Сирии выполняют приказ и всегда помогут. Но просто взять и воевать вместо вооруженных сил, только потому что Асад — наш друг, неправильно в корне.

— При всём уважении, Джанаб, но мы не можем быть сирийцами больше, чем сами сирийцы.

— Да уже то, что вы и ваш командующий здесь — хорошо.

Вдалеке показался тот самый кортеж машин, который вёз Чагаева. Не так уж и долго он находился в Абу-Духур. И это наводит на мысль, что разговора не вышло.

Я показал Рубену и Рашиду, что нужно занимать места в кабинах. Машины ехали быстро, поэтому и нам нужно было торопиться с запуском.

Попрощавшись с братьями, я вернулся к Ми-8 и стал ждать команды генерала на запуск. Кеша передал мне снаряжение, которое я быстро надел, пока машины подъезжали к вертолёту.

— Запускайтесь, Клюковкин, — крикнул мне полковник из «свиты» генерала, выйдя из машины.