Сирийский рубеж 2

Указ президента САР от 31 мая 1984 года за номером 88, — громко произнёс я, читая грамоту с текстом указа.

Свой орден я опустил в стакан и залпом выпил.

— Браво! А теперь? — спросил Занин.

— Продолжаем. Следующий по списку, — сказал я.

Когда очередь дошла до Тоси, все напряглись. Белецкая покраснела, но поднялась на ноги.

— Девочке нальём чуть меньше, — предложил Лагойко и никто не был против.

— Так-так, вы краёв не видите, Алексей? — возмутилась Тося, указывая на стакан.

— О-о-о! — прокатилось по комнате.

Вот это заявочка от Тоси!

— Антонина Степановна, прозрачная жидкость хоть и разбавленная, но шарашит в голову не слабее ПТУРа, — шепнул я.

— В курсе. Порядок нужно соблюдать. Мне, как и всем, — настояла Тося.

Лагойко взглянул на меня, ожидая одобрения. Но тут мои полномочия не котировались. Пришлось Алексею наливать ей, как и остальным.

Антонина аккуратно положила на стол коробку с орденом. Момент становился всё напряжённее с каждой секундой. Тося медленно достала красивую награду в виде восьмиконечной звезды.

Орденская лента была тёмно-синего цвета с тремя белыми полосками. Взявшись за колодку, Белецкая медленно опустила орден в стакан.

— Всё же правильно делаю? — посмотрела она на меня.

— Да. Только представиться не забудь, прежде чем выпить, — ответил я.

Тося кивнула, да как выпила стакан залпом. У многих чуть челюсть не отвисла. Я и сам был шокирован, что эта девушка так может.

— Вух, — выдохнула Тося, улыбнулась и вытащила орден из стакана.

В комнате по-прежнему была тишина, нарушаемая только кашлем Иннокентия. Он слегка подавился маринованным огурцом.

— Ой, я ж представиться забыла. Ещё наливай…

— Нет! — хором ответили все и громко зааплодировали.

В адрес Тоси раздались комплименты.

— Молодец!

— Круто!

— Мужик!

Однако, похоже, мне не придётся тащить Антонину в медпункт. Пока вечер продолжался, Тосе становилось всё веселее и веселее. Она стала более разговорчивее, но это было вполне ожидаемо. Зато послушали её «фронтовые» воспоминания.

— Вот вижу, что живой. В крови, но дышит всё равно. Артерия перебита, я сама вся в его крови. Во рту привкус смеси соли и песка. И обед уже наружу просится…

Мужики, как и я, слушали внимательно. У военных медиков служба явно несладкая. Никто, кроме них не сможет спасти раненого бойца. Порой такие чудеса творят наследники Пирогова, что диву даёшься. Так что эмоции Тоси понятны.

Через час Кеша подсел ближе ко мне и к Тосе.

— Ребят, я тут сказать хотел. Зря я так на тебя, Тонь, бузил. Не подумавши, — начал извиняться Иннокентий.

Тося не сразу всё поняла, но приняла извинения Кеши.

— Я ж думал, что ты всем всё рассказала, — продолжил Петров.

— Что именно? — удивилась Тося.

— Ну, про нас и наш секрет.

Тут уже я чуть не поперхнулся.