Сирийский рубеж 2

Как минимум сделать всё возможное и чуть-чуть невозможное.

И тут я увидел что-то похожее на смятый купол. Только не в самом обычном месте.

— Слева наблюдаю. На дне ущелья, — доложил я в эфир.

Оранжевый купол и правда лежал будто в глубине хребта. Совсем небольшая площадка находилась среди скал. Одна часть была отвесная, а вторая, будто срезанная под углом.

Правильным бы было высадить группу и, чтобы они уже дотащили сбитого лётчика к вертолёту. Но у нас топливо так закончится.

— 202-й, я 10-й. У меня маловато «лимонада». Надо быстрее решать, — доложил об остатке топлива Хачатрян.

— 202-й, у 11-го аналогично. Минут на пять ещё.

Вызывать ещё один экипаж — тоже не самый быстрый вариант.

— Работаем пять минут. Захожу на посадку, — сказал я в эфир, и резко развернул вертолёт, чтобы зайти со стороны менее крутого склона.

— Командир, да тут самый настоящий колодец, — запереживал Виктор, чуть сильнее схватившись за свою сидушку.

Переживать начал и Кеша.

— Сан Саныч, а мы как туда сядем?

— На вертолёте, Иннокентий. Витя, кидай дымовуху, — дал я команду.

Бортач сбросил дымовую шашку, чтобы определить ветер.

Мы выполнили проход над ущельем. Шашка уже задымилась, а дым от неё начал подниматься вертикально.

— Штиль. Садимся, — ответил я и стал гасить скорость.

Вертолёт начал замедляться. Скорость 80 на приборе, но до посадки ещё много. Дно этого крупного ущелья хорошо просматривается.

— До площадки 300. Скорость 50, — продолжал отсчитывать Кеша параметры.

Вертикальную скорость на снижении держу не выше 3 м/с. Ветер начал слегка раздуваться, но пока вертолёт устойчив.

— Высота 35, — подсказывал Виктор.

Ми-8 продолжал трястись. Правая педаль уже почти на упоре, а до земли ещё 30 метров.

— Скорость 20, высота 20… 10… 5

Аккуратный и «нежный» толчок я почувствовал снизу. Сели. Половина дела сделана.

Группа Лютикова быстро выбежала, направляясь к катапультировавшемуся лётчику. Трое прикрывали своих товарищей, пока они добирались до раненного. Сбитый лётчик лежал среди камней и был совершенно неподвижен.

Быстро сирийца доставить на борт у группы огневого прикрытия не получилось. Его аккуратно положили на брезентовые носилки и только потом понесли в вертолёт. Похоже, что есть серьёзные переломы.

Когда его погрузили на борт, начали запрыгивать и остальные.

— Порядок! — услышал я громкий голос Лютикова.

Теперь осталось только взлететь. А это тоже не самое лёгкое.

— Взлетаем, — произнёс я, начиная поднимать рычаг шаг-газ.

Надо подняться повыше, чтобы начать разгон. Высота уже 20 метров, но разгоняться ещё рано. Можно не перелететь одну из скал.

— Высота 30… 35… 40, — отсчитывал Кеша.

Держать Ми-8 с каждым метром всё сложнее. На такой высоте нет эффекта воздушной подушки. Ещё и скалы рядом. Чуть зазеваешься, и снесёт в каменную стену.