Наследие Сири

И придумаю песню для Юты.

Обернулась, чтобы идти к дому, и уткнулась лицом в мех, и чужой, незнакомый мне, и от этого страшный, опасный запах. Сердце ухнуло ниже пяток, горло стало сухим, последней мыслью было «это точно не волк!»

Глава 25

Ноги замерзли, тело затекло, во рту было настолько сухо, что язык стал частью нёба, дышать было больно — горло слиплось. Я попыталась распрямить спину, и поняла, что ноги связаны в коленях и в голени. Руки связаны в запястьях и притянуты к коленям. Попыталась кричать, но изо рта вылетел звук похожий на кряканье. Меня трясло, мы явно двигались. Подо мной солома, сверху шуба или шкуры, накрыта с головой, и нет даже щели. Напряглась как могла, и с бока перевернулась на спину. Надеялась, что шуба повернется со мной, и откроется хоть какой-то маломальский обзор, но она просто натянулась, и колени, которые теперь торчали кверху, просто скользнули по ней.

Мы встали, голосов не было слышно, фыркала лошадь, потом скрипнул снег — спрыгнули с лошади, и в мою сторону явно шагали по снегу — скрип был все ближе и ближе. Меховой полог откинули, и мне в глаза, будто бросили горсти белого яркого света. Зажмурилась, но это плохо помогало. Руки взяли меня подмышки и посадили. Я пыталась открыть глаза, но выходило смотреть только в щелки — солнце светило так ярко, и снег вокруг просто слепил. На шее почувствовала холодную ладонь, нажали на шею, и губы коснулись горлышка, сместила взгляд — рука в меховом рукаве, фляга из кожи или что там под кожей? Сзади на шею надавили, мол, пей, я завертела головой, чтобы увидеть человека позади себя, но шею только плотнее охватили пальцы. Я жадно пила, задыхалась, потому что сухое горло не могло протолкнуть в себя первые глотки. Человек молча и терпеливо ждал, и не убирал воду пока я не отвернулась от нее.

— У меня замерзли ноги, и, если я нужна вам живой, лучше надеть на них что-нибудь, иначе, вы довезете меня лежачей. И у меня все затекло, руки болят. И спина. — я снова попыталась обернуться, но вторая рука накинула полог на голову, а за шею меня наклонили на бок. Потом обе руки снова взяли подмышки и подвинули ниже, под полог. Я задрала голову, и увидела, как под голову мне подсунули свернутую мехом наружу овчинку, а край полога руки подогнули под солому. Увидела только край шубы из серой с рыжими подпалинами, волчьей шкуры. Стало снова темно. Потом скрип снега, и открылся полог внизу, у ног, там было еще достаточно места. Ноги были в чулках, но калоши я, видимо, потеряла. Под меня засунули большую, явно сшитую из нескольких кусков, овчину, и завернули ею сверху. Снова опустился полог, и подоткнули под солому."

"Скрип снега, фырканье лошади, звук упряжи, и мы двинулись. Это не телега, это сани — уж больно плавно и лихо мы едем.