Наследие Сири

Работа кипела на верфи активнее, нежели на рудниках — тут и там активно стучали топоры, визжали пилы. Люди смеялись, перекрикивались.

— Омиииии, эээййй, — господи, с одного из них мне махал рукой человек. Только бы больше не орал это имя! Я быстро помахала рукой, он увидел, и начал спускаться с лесов.

Боже, что мне делать. Если это ее знакомый, или вообще, может родственник. Как они отреагируют на это, что мне сказать? Сердце забилось, как попугай, в клетку которому пробрался кот. Сейчас оно просто вылетит через горло.

Он бежал сюда. Я развязала край платка, и закрепила на восточный манер, прикрыв нос и рот. Оставила только глаза. Подбежал высокий светловолосый мужчина, я увидела как его улыбка сползла с лица.

— А где Оми? Ты не Оми. Я тебя с ней видел? — он присел рядом, и я опустила глаза с его лица. Очень симпатичный — не сложно влюбиться в такого. Пухлые четко очерченные губы, еле заметная ямочка на подбородке, немного лукавые, но яркие карие глаза. И это при том, что волосы, брови и щетина на подбородке светлая. Лет тридцать пять максимум.

— Оми сейчас в беде, и я хочу узнать — насколько вы готовы ей помочь, и вообще, станете ли ей помогать. — не поднимая голову, я повернула ее налево. Он сидел рядом, мял ладони, зубы стиснул, и было ощущение, что он хочет плюнуть. Он был зол. Он был расстроен. Грязная рука трет лоб, нет, не грязная, это родинка. На тыльной стороне ладони, под мизинцем и до самого запястья было родимое пятно в виде дельфина.

Боже, Боже…

— Где у Брана смешная родинка в виде рыбы? — Бор смотрел на меня безотрывно, и я поняла, что врать сейчас бессмысленно."

"— Я… не знаю… Бор…Я не помню. После того удара я ничего не помню. Как будто до этого дня меня не было…

Я не имею права ревновать, я его не знала. И сейчас я вижу как он расстроен. Надо ли открыться? Поможет ли это делу?

— Ты любишь ее? — Сири, черт побери, какого хрена ты задаешь этот вопрос, сейчас не время вынимать из залежей души бабские обиды и собственнические мыслишки. На самом деле вы никто друг другу. У тебя нет прошлого с ним. У него есть, но он, скорее всего, принял уже судьбу — понял, что отсюда ему не выбраться. Оми была его отдушиной.

— Да, люблю. И я не знаю, что делать. Я могу своровать длинный нож, и идти в замок, убить пару человек из охраны, но меня остановят. — он держал голову в ладонях, и я безотрывно смотрела на этого забавного, изогнувшегося в прыжке дельфина на левой ладони. Какая-то часть прежней, настоящей Сири во мне прощалась с мужчиной, которого любила с детства.

— Слушай, я должна тебе рассказать всю правду, только прошу, не горячись и выслушай меня. — я даже не знала — смогу ли еще раз прийти, и спокойно поговорить с ним. Поэтому нужно рискнуть.

— Бран, нам нужно бежать отсюда.