«Сирены» атакуют

Немецкий юмор, как правило, не отличается особой утонченностью, так и Месснеру особенно нравились примитивные забавы.

Непродолжительное братство по несчастью распалось, и Сережка Остапенко остался в одиночестве.

Вид человека, наряженного в защитный костюм – понять, что это Месснер, было невозможно, – дополнительно укрепил его в мысли, что мучения, начавшиеся в лагерной амбулатории, послужили только началом чего-то большего, главного. И это главное такого рода, что выпутаться уже не удастся. И никто уже не намерен беречь «материал», коль скоро хозяева стараются в первую очередь обезопасить самих себя, напяливают неудобную и тяжеловесную одежду, а детей содержат в чем мать родила.

У заключенных и в самом деле отобрали одежду. Во-первых, голым не убежишь, хотя бежать и без того было невозможно. Во-вторых, на одежде экономили. Выходили гроши, не шедшие ни в какое сравнение с расходами на питание, но проявления бюрократии зачастую поистине иррациональны. В-третьих, так легче было отслеживать внешние изменения, которые неизбежно наступят в результате «воздействия».

Это гнусное иносказательное слово прекрасно вписывалось в ряд прочих, горячо любимых во все времена разнообразными душегубами в погонах, – «изделие», «событие», «мероприятие» и т. д.

В камере, однако, было чисто. Койка, привинченная к стене, была заправлена свежим бельем. Стерильность в ходе эксперимента совершенно необходима, воздействие должно быть по возможности беспримесным. Горшка не поставили – даже в прибрежных водах случается непогода, сопровождающаяся сильным волнением. Не исключалась и ничтожная вероятность бегства с выходом в открытое море. Поэтому для отправления естественных нужд в каждой камере соорудили отдельный гальюн с фиксатором, не позволявшим фекалиям выводиться наружу. Все отходы подлежали исследованию и далее – при необходимости – обеззараживанию. Обеззараживать планировалось не все каюты, половина заключенных подлежала особым, не связанным с применением инфекционных агентов, воздействиям.

Для них приготовили кое-что другое.

Сережка Остапенко, сам того не ведая, являлся исключением.

На нем собирались попробовать все.

* * *В назначенный день Месснер созвал высокомудрых коллег в кают-компанию на совещание, оно же инструктаж.

Вокруг стола расселись военные врачи в офицерской форме. Халатов на эсминце никто не носил, чтобы не возбуждать стороннего любопытства. Никто ничего не записывал, все воспринималось на слух.

И никто из присутствующих понятия не имел о стратегических задачах, которые им предстояло решать.

Отобрали, однако, тех, чьи личные качества не помешали бы осуществлению задуманного. Достаточно упомянуть, что двое были откомандированы прямо из команды зловещего доктора Менгеле.