«Сирены» атакуют

Последние два слова, представленные на воротах Бухенвальда, придали его фразе особый издевательский смысл. Месснер никогда не упускал случая пнуть беззащитного, не видя большой разницы между подчиненными и расовым быдлом.

– Грузите их, – распорядился он и передал папку адъютанту."

"К амбулатории Месснер потерял всякий интерес. Таких лазаретов он повидал десятки. Он пошел к выходу, а Валентино затрусил следом:

– Прикажете продолжать эксперименты?

– Что? – Месснер недоуменно наморщил лоб.

– У меня еще остался материал, – пояснил Баутце. – Я имею в виду не особей, а культуры...

Штурмбанфюрер пожал плечами:

– Я не получал указаний на сей счет. Если угодно – развлекайтесь дальше. Не пропадать же добру.

Лицо Валентино, хоть и огорченного пренебрежительным отношением бывшего однокашника, осветилось радостью. Он значительно посмотрел на коменданта. Фон Троттнов пожал плечами – ему было все равно.

Однако на выходе он предупредил доктора:

– На сей раз – никаких санаториев...

– Об этом и речи нет, господин комендант, – отозвался тот. – Меня самого угнетало это усиленное питание. А фенол забавен, но со временем приедается.

* * *Их долго везли, нигде не задерживаясь.

Немецкие дороги пребывали в отличном состоянии, и невольники спустя какое-то время задремали. Караулившие их автоматчики испытывали сильное желание пресечь эту возмутительную вольность, но им вменили в обязанность бережно обращаться с пассажирами.

Конечным пунктом их путешествия стал военный аэродром.

Узники испытали очередной шок: ни одному из них еще ни разу не приходилось летать самолетом.

У Сережки мелькнула безумная мысль: столь резкие перемены в судьбе могут означать что-то хорошее. Никто не повез бы их за тридевять земель, если бы речь шла об уничтожении. Наверное, они и в самом деле имеют большую ценность для немцев – может быть, им сохранят жизнь, а уж какой она будет, не так и важно.

– Спинной мозг вырежут, – Оська разрушил его фантазии.

– Зачем? – задавая вопрос, Сережка ни на секунду не усомнился в вероятности сказанного.

– Для опытов, ясное дело. Они так часто делают. Марта, вон, из-под Кракова, говорила, что там всем вырезали.

Марта сидела рядом на скамье, ничем не реагируя на сказанное.

– И Валентино вырезает, – добавил Оська.

– А нам почему не вырезал? – подала голос Дашка.

– У нас особенный, – у Оськи на все был готов ответ.

– Они его едят, – отсутствующим тоном произнесла Марта.

– Откуда знаешь?

– Видела. Наш доктор велел готовить ему. Я была в хозобслуге. Вымачивали в вине и поджаривали на углях. А иногда сырыми ел.

Все надолго замолчали.

– Нет, нам не вырежут, – изрек, наконец, Сережка. – Мы зачем-то еще нужны. Не Гитлеру же на обед.

– А может, и ему.