«Сирены» атакуют

 – Между прочим, это у них пошло от нас. У вас бинокль тоже не гражданский.

– Хотите сказать, что с царя Петра? Но он, насколько мне известно, предпочитал голландцев...

– Все равно это был порядок по сравнению с тем свинарником, что здесь творился, – возразил Данхофф. – А после Петра был Пауль...

– Павел, – поправил его Эрих. – Но Павел был не сразу, до него прошло почти целых сто лет...

– За эти сто лет Россия только пропитывалась немецким духом. Елизавета, Екатерина Великая...

– Особенно пригодился герр Бирон, – поддразнил Данхоффа тот.

Данхофф недоуменно вскинул брови. Он давал понять, что не настолько хорошо разбирался в российской истории, как могло показаться. Он утверждал, что посещает Россию не в первый раз, но знает ее, в основном, по глянцевым путеводителям и лекциям экскурсоводов, которые всегда записывал с великим старанием и даже высовывал при этом кончик языка.

Фон Кирстов опустил бинокль.

– Их нынешний президент продолжает традицию. Его называют немцем в Кремле. Но толку от этого что-то не видно.

– Разве? По-моему, так порядка стало больше. В самый последний раз, когда я здесь был...

– Вы смотрели по сторонам, пока мы ехали? – перебил его Эрих.

– Разумеется. Я по-прежнему угнетен увиденным, но вижу обнадеживающие ростки цивилизации...

Фон Кирстов внимательно смотрел на него. Замечание, не характерное для гринписовца. Гринписовцев не радуют достижения цивилизации. Они не обнадеживаются этими ростками, они их выпалывают. Он давно обратил внимание на туповатого Данхоффа, и тот чем дальше, тем больше делался для него непонятным.

– Где вы учились, Иоганн? – спросил он неожиданно.

Данхофф просветлел лицом.

– Я закончил Лейпцигский университет, пять лет тому назад.

– О! Альма матер Фехнера и Шеллинга!

– Как вы узнали? Действительно, я закончил философский факультет.

– Поздравляю. Философа видишь издалека.

Данхофф зарделся от удовольствия и скромно потупил глаза.

Эрих фон Кирстов вздохнул. Фехнер – да, он учился в Лейпцигском университете. Чего не скажешь о Шеллинге. Философ из Данхоффа был такой же, как из него самого – добрый христианин.

И конспиратор дерьмовый, не только философ. Переигрывает, прикидываясь провинциальным дурнем, поднахватавшимся знаний в большом городе. Что же это за птица?

– Позволю себе вас поправить, – смущенно произнес Данхофф. – Шеллинг учился в Тюбингенском университете. Он поступил туда, когда ему было всего пятнадцать лет.

«Я – добрый христианин», – подумал фон Кирстов.

– Ужасно, – сказал он с чувством. – Я-то по образованию медик, но все равно непростительно...

Их беседу прервала миловидная девушка – невысокая, курносая, с пышной гривой каштановых волос, перехваченных зеленой лентой.