Сиренити

Через час жду тебя в обеденном зале на ужин, — бросил я ей через плечо, облачаясь в свою одежду и совершенно игнорируя мрачного истукана-телохранителя. — Спасибо за ласки, любовь моя, — подмигнул я ей перед тем, как выйти за дверь.

Сиренити испепелила меня взглядом, а я утешил себя тем, что ненависть — это хорошо. Острая, пряная эмоция, которую при желании можно как маятник качнуть в другую сторону. Только бы не равнодушие. Вот этого я бы точно не пережил.

Развернувшись, я решительно направился в комнату, в которой мои люди заперли Максимилиана.

Пора наконец раскрыть все карты и расставить всё и всех по своим местам. Включая одного влюблённого в мою невесту ёжика.

Не знаю, как я пережил эти несколько часов. Люди Кристиана схватили меня и привязали к стулу в одной из пустых комнат. Прочно так. Твари. И застыли у входа, не сводя с меня глаз. Боятся, что сбегу и прикончу их гадского короля. И правильно волнуются.

То, что я не мог пошевелиться и всё тело, крепко пережатое верёвками, уже занемело, было ерундой по сравнению с тем адом, что воцарился в моей душе. Прямо сейчас этот мерзавец причиняет боль моему ангелочку, насилует её и унижает, а я сижу тут спелёнутый как младенец. Лучше бы он меня убил.

Душа разрывалась на части от боли, и вдруг после невыносимо долгого ожидания до меня донёсся отголосок отчаянного крика Сиренити: «Нет!!!».

Как я тогда с ума не сошёл — вообще не понимаю. Ярость и страх за мою королеву вскипели в крови, и я каким-то чудом смог разорвать верёвки и кинулся к выходу.

Но затёкшие руки и ноги плохо меня слушались, поэтому охранники быстро пресекли эту попытку побега, накинувшись толпой. Пятеро на одного. Шакалы.

Меня скрутили и попытались снова связать, а я вырывался с отчаянием загнанного в угол зверя.

— Достаточно, — холодный и уверенный голос Кристиана прокатился по нервам ледяной водой. — Все вон, — негромко отдал он приказ своим людям, и те быстро выскочили за дверь. — Сядь! — таким же тоном обратился он ко мне.

— Что ты с ней сделал? — тяжело дыша после потасовки с бугаями, я недобитым медведем двинулся на врага.

— Я сказал сядь, Максимилиан! — рявкнул на меня король, подскочив лицом к лицу, и его глаза неожиданно заполыхали жёлтым огнём. Жуть какая. Да кто он вообще такой?

Сам не понимаю, как это получилось, но колени внезапно ослабли, и через секунду я уже вяло трепыхался на стуле. Колдун, однозначно.

— Сиди и слушай. Я чувствую на тебе её запах, и мой внутренний зверь порывается разорвать тебя на мелкие кусочки. Так что лучше не дёргайся и не провоцируй меня. Я не убил тебя до сих пор лишь по одной причине: ты дорог ей. Ты любишь её и пытаешься защитить. И ты спас её вчера в Ксандрии: заслонил собой от пули и сумел вернуть домой на горящем флаере.