Сиренити

Почти каждый из них, за редким исключением, мечтал сейчас занять его место. Забавно…

— Ваше величество! — неожиданно подскочил ко мне один из них, по совместительству — мой связной. — Вас вызывает король Ксандрии, — голос кареглазого брюнета дрогнул, когда он протягивал мне видеофон.

— Игнор! — ледяным тоном отрезала я.

Прекрасно знаю этого высокомерного гнусного типа и представляю всё, что он собирается мне сказать. Мои нервы сейчас и так на пределе, чтобы ещё выслушивать его угрозы и оскорбления. Макса я ему ни за что не отдам!

Стража осталась в коридоре, а мы с Сиренити вошли в небольшое казённое помещение. В глаза сразу бросились два припаянных к полу металлических стула в центре и высокий хромированный стол с разложенными на нём бумагами и непонятными предметами.

У окна, закрытого решётками, стоял высокий человек лет пятидесяти, в чёрном бархатном одеянии.

«Юрист Корпорации», — сразу понял я.

— Ваше величество, Максимилиан, — повернулся к нам задумчивый седовласый мужчина и тут же согнулся в поклоне перед монаршей особой, — прошу вас, присаживайтесь.

Я видел, как по лицу Сиренити промелькнула лёгкая брезгливость, но она всё же опустилась на сиденье. И сделала это с такой грацией и достоинством, словно садилась на трон. Моя королева…

— Позвольте вас поприветствовать в… — начал было юрист, но девушка его перебила:

— Давайте оставим формальности, мессир, и перейдём сразу к делу, — твёрдо заявила она, но по едва заметной тревожной нотке в голосе я догадался, что эта красавица нервничает.

— Хорошо, ваше величество, — не стал возражать мужчина.

— И ещё, мессир, — властно, по-королевски, посмотрела она на него. — Потрудитесь обращаться к герцогу Альбентскому как подобает, а не просто по имени.

Ты ж моя лапонька. Так приятно…

— Как Вам будет угодно, ваше величество, — сотрудник Корпорации совершенно не обиделся на резкий тон. Наоборот, мне показалось, что в его глазах промелькнуло уважение. — Но я должен заметить, что после вынесения смертного приговора аристократы лишаются всего: фамилии, звания, имущества, поместья. Становятся никем. И юридически его светлость сейчас приравнен в правах, скажем, к ёжикам.

Да что они все, сговорились что ли меня с ёжиками сравнивать??? Я гораздо симпатичнее. И не такой уж колючий. Ну, разве что временами.

Услышав про ёжиков, я с трудом подавила улыбку. Надо держаться и сохранять царственный вид. Как говорится, имидж — всё.

— Может, здесь, в Ксандрии, Максимилиан и является никем, — ой, я едва не сказала: «ёжиком», — но в Эльдии он герцог Альбентский. И останется таковым несмотря ни на что, — заявила я, и меня накрыло волной самого настоящего обожания.