Сиренити

— Будьте любезны, герцог, положите эту одежду на кровать, — махнула я на вещи Джулиана, — и принесите мне ленту, вытащенную из корсета.

Пора уже заканчивать с этим непотребным видом.

Макс поднял на меня осоловелый взгляд, медленно кивнул, и со скоростью заржавевшего робота отправился выполнять поручения.

Так, отнести одежду на кровать, пододвинуть массивную тушку тигра, чтобы вытащить из-под него ленточку Сир, не смотреть в угрожающе прищуренные глаза мохнатого юриста, выйти из прострации и больше никогда никого не спасать.

Всё просто. Ты справишься, Макс, я в это верю.

Тигр проводил меня тяжёлым взглядом.

Изъяв у Теодора штаны, я выставила его за покосившуюся дверь, попутно объяснив, что это ему вместо наказания за нарушение приказа, и у него есть примерно тридцать минут, чтобы раздобыть себе брюки. Интуиция подсказывала, что оставаться здесь на больший срок было слишком опасно.

Последнее, что я увидела, возвращаясь в комнату, это то, как он с каменным лицом разворачивается к тюремному охраннику со словами: «Мне нужна твоя одежда!».

Круговорот штанов в природе…

С непроницаемым лицом Сиренити впихнула мне в руки чужие портки и отошла к окну — наблюдать за небом, пока я облачаюсь в этот сэконд-хэнд.

Знать бы, что у неё на уме, и много ли минут жизни мне осталось…

Я не понимал, зачем она отобрала одежду у телохранителя: ведь я пришёл в эту комнату в своих спортивках, которые сейчас лежали на полке в ванной. Мог бы их снова надеть. Наверное, на фоне стресса она совсем о них забыла, а я не стал ей напоминать, чтобы не смутить.

Безропотно застегнув ремень, я подошёл к моей королеве, повинно склонил голову и молча протянул ей ленточку. Сколько же прошло с тех пор, как я вытащил эту деталь из корсета? Тридцать минут? Сорок? Вечность…

— Зашнуруй назад, — негромко произнесла Сиренити, разворачиваясь ко мне.

Она избегала смотреть мне в лицо, и от этого моё сердце разрывалось в клочья.

Кажется, мои руки немного тряслись, когда я возвращал ленту в её исконное место. Мне хотелось не стягивать это восхитительное тело шнуровкой, а наоборот, сорвать всю одежду и покрыть поцелуями каждый миллиметр.

Но, увы, эти мечты перешли в разряд несбыточных…

— И что дальше, Сиренити? — тихо и печально уточнил Макс, закончив со шнуровкой. А глазки грустные-грустные, как у побитого котейки. Ну что ты будешь с ним делать…

Подумать только, он кинулся защищать меня от большого страшного тигра, будучи вооружён одними шароварами…Это очень даже мило, если задуматься. Ещё и «Банзай!» заорал, совсем как земной камикадзе.

Я не успела ему ответить, так как в шатающуюся, наполовину сорванную с петель дверь раздался робкий стук.