Сиреневый туман

Юлия Николаевна наотрез отвергла заявление Артема о том, что японскую коробку ей привезли из Новосибирска с уцененной стенкой, а Артем Лупов вместо того, чтобы отстаивать свои предыдущие показания, вдруг засомневался и, ссылаясь на нетрезвое состояние при разгрузке мебели, заявил, что, вероятно, перепутал коробку с мебельной упаковкой. Другие грузчики, разгружая «Колхиду», вообще не обратили внимания на то, какие в ней были ящики и коробки. Как сказал Николай Санков, чего там было мозги напрягать, когда Юлька уже поставила на стол «пшеничные» бутылки…

Не дала результата и попытка начальника Управления по борьбе с экономическими преступлениями Евсеева выяснить у Хлыстунова, кому тот поручил доставить мебель Галактионовой. Хлыстунов со свойственной ему напористостью безапелляционно заявил, что такого указания никому не давал, так как Галактионова, мол, во-первых, ему ничего не заказывала, а во-вторых, он не только с Юлией Николаевной, но и со всеми заведующими складами райпо никаких дел не имеет, поскольку они для него слишком малы рангом. По документам же оптовой базы все уцененные стенки «Цойленрода» были проданы через специализированный магазин «Мебель».

Особенно заинтересовало Антона Бирюкова «ясновидение» Оксаны Черноплясовой, которая, по существу, навела следствие на труп Виноградовой. Правда, место захоронения находилось от раздвоенных березок не на севере, как «нагадала» Оксана Лазарю Симоновичу, а на северо-западе и значительно дальше десяти шагов. Почти в полукилометре. Однако эти березки очень хорошо были видны от заброшенного известкового карьера, выделяясь своей необычностью на опушке рощи, и служили своего рода ориентиром. Невольно возникал вопрос: откуда Черноплясова узнала об этих березках?..

Легкий на версии Слава Голубев высказал предположение, что Оксана могла видеть опубликованный в областной газете броский фотоэтюд Донцова с подписью «Сестры-близнецы» и запомнила его. Гуляя по лесу с овчаркой Айной, она обнаружила в промоине заброшенного карьера выступавшую человеческую ступню и сориентировалась по приметным березкам. А «гадать» взялась Лазарю Симоновичу ради заработка и поддержания собственного имиджа «ясновидящей», даже не зная, кто там зарыт, в овраге. Направление и расстояние от березок «затуманила» умышленно, чтобы, как говорится, не выдать себя с головой.

Конечно, умная собака могла навести Оксану на захоронение, но, чтобы увидеть выступавшую из промоины ступню, надо было спуститься на самое дно замусоренного оврага. Вряд ли Оксана была способна на такой «подвиг» — забираться в глубину мусорной свалки. Не отклоняя напрочь версию Голубева, Бирюков все-таки склонялся к тому, что Черноплясова знает больше, чем выдала при «сеансе ясновидения».