Белая сирень

Задержав дыхание, она чуть приподнялась на носочках, и подставила щёку для поцелуя. Сергей прижал её к себе и, кажется, не отпустил бы, если бы от ветра не хлопнула форточка в подъездном окне. Они вздрогнули одновременно.

Оля скользнула губами по его щеке и тихо прошептала на ухо:

– Когда Морозов вернётся, ты ведь не отдашь меня ему?

19

Они сидели в кабинете Макарова уже почти три часа. Степан приканчивал бутылку «Дэниэлса», Гуциев уткнулся в страницы «Коммерсанта» и ритмично покачивал ногой. Герман, которого заметно развезло с одного стакана, переводил мутный взгляд то на одного, то на другого и морщился, когда утыкался в плечо Гуциева, припорошенное перхотью.

Макаров облокотился на стол, кресло под ним жалобно скрипнуло.

– Гера, ты в порядке? – щёлкнул двумя пальцами, привлекая к себе внимание. – Посмотри сюда!

Герман потёр переносицу, но голову так и не поднял.

– Ты будешь говорить со мной, мать твою? – если бы не испарина на лице Степана, было бы сложно определить степень его опьянения. Для Макарова это была минимальная доза, к которой он давно привык. – Ты же, сука, подставляешь нас всех. Ты это понимаешь?!

Герман вяло мотнул головой, но возражать не стал.

– Гриша, хоть ты ему скажи! – Макаров долил остатки спиртного в стакан, обращаясь к Гуциеву. – Пусть поделится с нами по чесноку, он девку завалил? – полковник в три глотка осушил стакан. По подбородку за воротник потекла тонкая янтарная струйка. – Я тебе, падла, лучших своих баб! – Степан икнул и хлопнул себя ладонью в район сердца. – На, Гера, пользуй! Издыр… Избир… Изрыгай своих демонов… – пустая бутылка со звоном упала в урну, и на её месте тут же оказалась следующая, вынырнув из верхнего ящика стола. – Гриша, давай, выпей со мной!

Гуциев взглянул на Макарова поверх журнала, но лишь криво усмехнулся.

– Что же мне с вами делать? – Макаров отвинтил пробку и пододвинул пузатый стакан.

– За печень не боишься? – Гуциев, наконец, отложил журнал в сторону.

– Ты за своё здоровье беспокойся, – буркнул Макаров, – неизвестно, сколько ещё гулять будешь. А всё этот долбоящер! – Макаров внезапно схватил стакан и, замахнувшись, метнул его в сторону Тищенко.

Стакан пролетел над головой Германа, едва задев взъерошенные волосы на макушке, и глухо ударился о ковровую дорожку, расколовшись на две части. Тищенко обернулся, втянул голову в плечи и, ни слова не говоря, кинулся на Макарова. Со стола полетело внушительное пресс-папье и целая стопка бумаг в кожаных папках. Задрав колено повыше, Герман упёрся им в столешницу и оказался на рабочем столе.

Вцепившись в плечи полковника, он без особого, впрочем, успеха затряс Макарова из стороны в сторону.