Белая сирень

 – Расплатившись, она сунула псу угощение, развернув на салфетке, но Платон, понюхав, лишь коротко гавкнул. – Действительно, это не еда. Пойдём, купим что-то более достойное.

Пёс согласно потрусил рядом с Ольгой. Он не выглядел голодным, скорее всего просто гулял по городу, повинуясь своему внутреннему собачьему инстинкту."

"Вывернув на улицу, ведущую к дому Лаврика, Ольга неспеша шла вдоль дороги, гоняя в голове недавний разговор с родственниками Полины. Машин было мало, и девушка не беспокоилась за Платона, который шнырял из стороны в сторону, погружаясь мордой в придорожные пыльные кусты и элегантно поднимая заднюю лапу в подходящих для него местах.

Из проулка выскочил мальчишка. Ольга узнала Вовку и попробовала обратить на себя внимание.

– Вовка, стой! Ты почему так далеко убежал?

Но мальчишка даже не повернулся. Он нёсся вперёд, вжав голову в плечи, выставив кулаки перед собой и перебирая ногами с такой скоростью, что было сложно разглядеть, касается ли он земли. Ольга, сложив ладонь козырьком, посмотрела ему вслед. Не её, конечно, дело, но Бульке стоило быть более внимательной в воспитании сына. Из проулка опять послышался топот маленьких ног. Обернувшись, Оля заметила ещё одного мальчишку, постарше. Он был полнее, бег давался ему с большим трудом, нежели Вовке, волосы прилипли к вискам, а щёки дробно тряслись в такт движениям.

Оля махнула ему рукой и, когда тот притормозил, схватила его за рубашку.

– Эй, не носитесь, как оглашенные, смотрите на дорогу! И Вовке скажи!

Мальчишка, издавая носом свистящие звуки, уставился на Ольгу выпученными глазами, и только сейчас девушка заметила, какое у него серое лицо. Нижняя губа паренька подрагивала, а по переносице стекала крупная капля пота.

– Там это… – он махнул рукой за спину. – Мы с Вовкой в полицию, к его бате!

Ольга нахмурилась и посмотрела в сторону проулка.

– Там, дальше, за карьером! – мальчишка вывернулся из рук Ольги и, пыхтя как паровоз, помчался дальше.

Значит, здесь тоже можно пройти к карьеру.

Ольга никогда не страдала топографическим кретинизмом, Москву она выучила быстро, развозя заказы по клиентам и посещая в редкие свободные дни подмосковные парки и усадьбы. Если бы не Лаврик, у неё бы даже мысли не возникло исследовать Чудов и его окрестности.

Быть может, всё было бы по-другому сейчас, если бы родители не погибли. И они продолжали бы ходить как тогда, в детстве, в походы по воскресеньям или в лес за грибами. Но Ольга уже не помнила ни походов, ни грибов. Где-то глубоко внутри жила уверенность, что всё это действительно было.