Съём без правил

Я сама не осознаю, как вспыхиваю, меняюсь, отзываюсь, приближаясь к какой-то действительно фантастической грани, где есть только он и я. Где я схожу с ума от наслаждения. Где я почти умираю от восторга в его сильных, мужских руках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я просыпаюсь и в полудрёме осознаю, что первый, тонкий и прозрачный луч солнца, только-только пробившийся сквозь занавеску, щекочет мое лицо. По ощущениям понимаю, что еще совсем рано. Приятные воспоминания наполняют тело сладкой легкостью. Вчера со мной произошло что-то очень важное. Я больше не невинна. Жалею ли я? Нет, я абсолютна точно удовлетворена и счастлива.

Приподымаюсь на постели, сердце сжимается от страха. Поворачиваюсь и мгновенно успокаиваюсь. В постели я не одна. И этот факт заставляет расплыться в широкой улыбке. Озерский не сбежал наутро. Чудеса.

Сморгнув сон окончательно, перестаю дышать. Наблюдать за Костиком сплошное удовольствие. Он все еще спит рядом, такой потрясающий и абсолютно голый. Улыбаюсь еще шире и, откидывая одеяло, обнажаю его полностью. Никто не может мне помешать, и я с жадностью разглядываю его. Знаю, что совсем обнаглела, но мне так сильно этого хочется. Привлекательный, сильный, будто вылепленный из гипса. Греческий Аполлон, не меньше. Хотя нет, тот каменный дядька не такой симпатичный.

Тёмные волосы Озерского упали ему на лицо, и я аккуратно тянусь к нему рукой, заботливо убирая прядь со лба. Костя спит на животе, обняв двумя руками подушку. Меня завораживает очертание идеального контура спины и твердых, как камень ягодиц. Увиденное заставляет постыдно простонать в голос. Ой, прикрываю рот ладошкой. Неужели я восхитилась им вслух? Он прекрасен. Костя слышит мой голос и улыбается во сне, не открывая при этом глаз.

Я, смутившись, плюхаюсь обратно на подушку и отворачиваюсь, делая вид, что сплю. Становится очень стыдно за то, что меня застукали за подглядыванием. Но Костя смеется, а затем уверено тянет меня к себе, крепко обнимая. Теперь наши голые тела прилипают друг к другу. От его близости, тепла и дыхания у шеи, я млею. Чувствую его ладони на своей талии и, замирая от удовольствия, провожу кончиком языка по его нижней губе.

— Как ты себя чувствуешь, официанточка? — спрашивает Костя, одаривая меня теплыми поцелуями.

Ответить не успеваю, потому что Озерский приступает к ласкам. Трогает вначале нежно, едва касаясь, а после, постепенно, его движения становятся настойчивыми, твердыми и дерзкими. Внутри все кричит от восторга. Мне нравится его настырность, она возбуждает. Я не смогла бы отказать Озерскому в удовольствии даже если бы захотела, Костю разрывает от страсти.

— Не больно...