Съём без правил

Не могу больше думать обо всем, что случилось. И Костя — это последняя капля, хочется упасть на кровать и накрыть лицо подушкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не слышать, как снова плачет мама, как туда-сюда ходит отец. А еще я не представляю, как вернуться на учебу. Марс наверняка будет требовать фотографии, а Махеев угрожать закатать в асфальт.

А еще скоро зима, и я снова останусь одна. И пусть дома будут родители, но, по сути, я буду праздновать Новый год в одиночестве, также встречать Рождество. Маленькая идиотская елочка на столе, дебильные китайские фонарики на окне и однообразные концерты по телевизору.

Сложно было и раньше, а теперь добавился пикапер, который опаснее, чем гребаный вирус. В многочисленных, прочитанных мной книжках, я ни раз встречала рассказы о любви. Человек выбирает привязанности, особо не спрашивая у разума. Мой разум, похоже, впал в кому. Иначе, как объяснить, что когда избитый по моей вине Костя поворачивается, пересекает комнату и укрывает меня в теплых объятьях, я прижимаюсь к нему сильнее. Его сухие губы касаются моего холодного лба, и я не могу дышать. Потому что забыла, как это делать. И нет в этом ничего пошлого. И грязного тоже нет. Я ведь прятала все это: нежность, чуткость, ласковость. Не шевелюсь, и, попав в капкан его рук, согреваюсь.

— Я эгоистичная сволочь, — шепчет вдруг Костя, больно вдавливая свой подбородок в мою макушку, — я — сволочь, Марин. Мне никто не нужен. И никогда не будет нужен.

Очень быстро моргаю. Мне нравятся его руки, такие сильные, мужские руки. Не слышу его, не понимаю и не хочу понимать. Это совсем другие объятья. Они живые. И я теряю опору, я будто срываюсь с подоконника многоэтажки и лечу вниз. Как сохранить себя, если не хочешь спасаться? Но я справлюсь. Я спрячу, затолкаю все обратно, все эти хрупкие чувства. Я убью в себе ту, что сейчас задыхается от его близости. Ту, что не может контролировать сердце, истерично бьющееся в груди.

— Я такси вызову в приложении, — отклеиваюсь я от Кости. — Спасибо за то, что заступился. Поздно уже, — выскальзываю из его объятий, простых таких и не похожих на все, что раньше между нами было.

— Да, конечно, — спокойно отступает Костя, пытается поймать мой взгляд.

Но я, хоть и не так много прожила на этом свете, прекрасно осознаю с каким хищником имею дело. Теряю рассудок, чувствую дрожь в руках. Пытаюсь тыкать в экран телефона. И Костя непривычно тихий, зачем-то машинально перекладывает бумаги на моем столе. Я забываю, что там вырезки о Мише и его семье. Я не помню название приложения и вот уже третий раз кручу карусель.