Съём без правил

Не могу перестать злиться, глядя на то, как она осмелела в купленных мной туфлях за три сотни баксов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Все идет не по плану. Людочка замолкает. С сожалением смотрит на меня. Затем на парочку, активно кружащуюся, етить твою мать, в страстном танце. Жалость Людочки, ее печальное, почти сочувствующее выражение лица унижают меня похлеще выхода голышом на мороз. Хочется что-нибудь сломать и лучше всего, если это будут руки кавалера официанточки.

Люда вздыхает, не сводя глаз с виляющей задом Марины, а потом с состраданием кивает мне. Мол, несправедливо, но что тут поделаешь. Еще несколько подобных взглядов, и я собственноручно удушу пришедшую со мной девушку. Игра разворачивается не в мою пользу. Это же надо было до такого додуматься. Тоже мне отличница, сорвавшаяся с цепи.

Пропускаю слова Людочки мимо ушей, она снова говорит о своем парне. Я же смотрю исподлобья и злюсь теперь уже на нее, за то, что так отчетливо читается в глазах: жалость и дискомфорт. Женщину нужно уверенно брать за руку и говорить «идём», и только тогда она пойдёт... Проделает несколько шагов в заданном направлении. В какой-то момент она задумается, взвесит и тут начнутся сложности. Но думать она начнёт, только если поведут не туда или поведут неуверенно. А если и туда, и уверенно — то она расслабится, и будет получать удовольствие... Вот всё, что нужно знать о женщинах. Но так может сделать только сильный самец, а сильным не изменяют. Их ждут у порога, по ним плачут и кусают локти. Своим поведением официантка разрывает мой образ на части.

Я больше не слушаю Потапенко, потому что поле для игры должно быть чистым, а звери голодными.

Марина качается в объятьях мальчишки, он разворачивает ее и кладет руку на живот, они топчутся в ритме модной музыки. «Моя девушка» закрывает глаза, убивая меня окончательно.

— Приятно было поболтать, — улыбаюсь Людочке.

Она опасливо кивает, думает, что я собираюсь устроить разборку, сцену ревности. Но я иду через столовую, захожу в открытую дверь в зал. Шар под потолком на секунду ослепляет. Я прикрываю глаза и двигаюсь по инерции. Добравшись до «своей девушки» отодвигаю сосунка в сторону и наклоняюсь к Марине. Ее зрачки расширяются от удивления, а я по-собственнически беру ее за талию.

— Только попробуй, — шипит, догадываясь, что я собираюсь сделать.

Но мне плевать на ее слова. Я приближаюсь и целую ее. В губы, глубоко и страстно, так, что складывается ощущение, будто я планирую ее съесть.

— Оттолкнешь, и я завтра же буду в деканате, — мычу ей в рот, делая паузу на вдох.

И Марина подыгрывает, запускает руку мне в волосы, гладит шею.