Съём без правил

— Есть, еще как есть, у каждого человека есть свой типаж, — спорит Мариночка, — и мой типаж: благородный молодой человек, добрый, веселый, умный, а не прожжённый бабник с задранным самомнением. Мужчина нуждающейся в любви, тот, что желает быть понятым. Тот, что мечтает создать пару. Это в человеческой природе.

— Педик, короче, — подытоживаю я все описанное выше, продолжая смотреть за плечо Марины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тебя кто-то обидел? Какая-то школьница наставила рога? Ты рос без отца? Мать била тебя и орала, как полоумная? В чем причина, Константин? Это ненормально. Почему ты этим занимаешься?

Марина слегка отстраняется. А мне смешно. Тоже мне доктор Фрейд. Решила спасти заблудшую душу. Ничего нового.

Моя мать? Моя мать была весьма неразборчива в своих вкусах. Думать о ней мне неприятно. До сих пор помню, как будучи мальчиком, слышал ее стоны в соседней комнате. Она включала кассетный магнитофон громче, но я все равно знал, чем она там занимается с очередным мужиком. Хахалем, которого я никогда в жизни больше не увижу. Стряхиваю с себя эти воспоминания, будто капли воды в дождливую погоду. Снова улыбаюсь.

— Чем занимаюсь? — переспрашиваю у Марины, которая уже придумала для меня слезливую историю.

Не выдержав ее проникновенного взгляда, я смеюсь. Женщины любят спасать мужчин, разгадывая их сокровенные тайны.

— А почему нет? — смотрю ей в глаза, на мгновение отрываясь от Людочки. — Я молод, физически силен, мне нравится разнообразие.

Широко улыбаюсь и опускаю руку на ее круглую попку. Сжимаю, ощущая приятное покалывание в ладони. Пока у меня не срастется с Людочкой, Марина вполне могла бы скрасить мой досуг. Но девушка не рада, она дергается, грубо толкает меня в грудь. Прекращает танец. Отходит в сторону и залпом выпивает стакан газировки.

— Наш договор будет работать только в том случае, если ты не будешь распускать руки.

Она смотрит на меня зло, будто я убил кого-то или покалечил долбанного пушистого котенка.

— А у тебя с этим проблемы?

— С мужчинами, — наклоняюсь к ее уху и говорю страшное слово из четырёх букв, начинающееся на «с».

— Ты гнусный тип, Константин.

А я уже не слышу ее, в серые глаза не смотрю. Потому что прямо передо мной разворачивается драма. Бойфренд Людочки, царапая пол, с грохотом задвигает стул. А затем театрально покидает сцену. Людочка расстроена, она смотрит на меня, совершенно случайно выхватывая мой внимательный взгляд из толпы. Грустно улыбаясь, она отворачивается к окну, заправляя прядки волос за уши. Сую свой бокал Марине и отодвигаю ее в сторону.

— Твой выход, Озерский, главное — не сплоховать.