Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 3

Туда рвались городские бесноватые, и в это самое время в бывших комнатах Ворона ждала еще неясной беды мать и билась в своей шкатулке древняя маска. Если гальтарские лики в самом деле открывают призрачные двери и в состоянии помнить, они почуют возвращение Алвы к пролитой некогда крови. Одна беда – вид Рокэ в зачумленной Олларии Савиньяка не успокоит, а встревоженный Проэмперадор не отстанет от регента, пока не убедится, что с тем все в порядке. Что ж, долой Ноху и заодно всю столицу, но тогда… Лаик?

По словам матери, в поместье бесноватым не место, да и Уилеру было велено завернуть именно туда. От Жеребячьего загона до заставы в Мелане – больше недели. Всем, но Росио с Анталом – пять дней. Если озаботиться заводными лошадьми и бросить все лишнее. И всех. Правда, когда Уилер уезжал, горело не слишком сильно, а новостей о горниках и эйнрехтцах прежде Мелане регенту не узнать. При таком раскладе понять, чем стала Оллария, важней. Алва не мог туда не сунуться, ну так, значит, он сунулся и вернулся.

Гадать, что его убедило в том, что Ворон в столице уже побывал, Лионель не стал, ему хватило своей уверенности.

– Все дороги ведут в Лаик, – сообщил Савиньяк Фридриху, до которого как раз добрался. Неистовый не ответил, но Лионель просто хотел услышать свой голос. Услышал. – Все талигойские дороги.

Пора было поворачивать к фамильному портрету, выход был, если был, именно там, но Ли отчего-то вновь оттянул занавес. Осколки так и лежали у выстывшего камина. Огромного, безликого – ни решетки, ни щипцов, ни пепла. Знал ли бедняга огонь или только и видел, что осколки величий? Сожалеть о каминах, угодив в ловушку, предельно глупо, но… Остывшие ходят от холода к холоду, тогда дорога горячих от тепла к теплу! От тепла или… от огня? Гореть здесь нечему, разве что полотнам, но дарить такому огонь? Обойдутся.

Серую тряпку Лионель сорвал одним рывком, вложив в него всю силу. Пыльный занавес покорно накрыл несчастного дракона, взметнув облачко пыли. С огнивом, как и с кинжалом, Савиньяк не расставался, но просто затолкать полотно, пусть и сухое, в мраморную пасть и высечь огонь казалось слишком уж легким. Маршал, заставляя себя не спешить, располосовал на удобные лоскуты свой, видимо, предпоследний шанс, потом зачем-то поднял голову Победителя Дракона и узнал Франциска. Этот выполненный с гальтарской дотошностью бюст рисовали на уроках унары, но в год восстания Эгмонта король разбился. Лионель смутно припомнил попытку привязать это к следствию, не привязали – Сильвестр тогда еще не торопился. В Жеребячий загон прислали новую копию, судьбой осколков капитан королевской охраны не интересовался, но это были они.