Синий мопс счастья

 – Может, у Ирки?

– Он же у меня определился, – спохватилась рыженькая и вытащила мобильный, – во, точняк, записывайте.

Забыв сказать притихшим студенткам «спасибо», я ринулась назад, на бегу тыча пальцем в кнопки. Ту-ту-ту-ту… Потом раздалось недовольное, сонное:

– Слушаю.

– Алла?

– Да.

– Как вы себя чувствуете?

– Хуже не бывает, – заныла собеседница, шмыгая носом, – голова болит, горло горит, кашель ужасный, вид страхолюдский.

– Вы сейчас дома?

– Звоните по домашнему номеру и интересуетесь, где я?! – попыталась повысить голос Аллочка. – Вообще-то вопросы следует задавать мне. Что вам надо? И кто вы такая?

– Майор Романова, Главное следственное управление, МВД.

– Ой, – Аллочка сразу потеряла весь свой гонор, – из кафе нажаловались? Из «Гвоздики»? Неправда, мы с девчонками ничего не сделали, официантка первая начала…

– Мелкие скандалы не по нашей части, – быстро прервала я ее. – Алла, вы сейчас одна?

– Да, мама в командировке.

– Слушайте меня внимательно. Никому не открывайте дверь.

– Вообще?

– Да.

– Даже соседям?

– Да, в особенности не впускайте к себе цыганок.

– Думаете, в Москве найдутся дуры, способные открыть дверь этим чудищам? – удивилась Алла.

Я закашлялась. Ну почему же сразу дуры? Встречаются отдельные наивные дамы, верящие в голодных младенцев.

– А если ко мне Серега придет? – не успокаивалась Алла.

– Вы же вроде гриппом заболели, – рассердилась я, – нечего кавалеров зазывать, инфекцию распространять. Никого не впускайте, только меня.

Алла противно захихикала.

– Как мне вас узнать? Чай вместе мы не пили.

Признав правоту Свириденко, я стала описывать себя.

– Маленькая худенькая блондинка, глаза голубые. Буду одета в джинсы, черные сапожки и серую куртку с опушкой из искусственной лисички.

– Не много, видно, вам платят, – съязвила Аллочка, – если денег только на синтетику хватило.

Я пропустила мимо ушей беспардонно хамское замечание и спросила:"

"– «Глазок» на двери есть?

– У нас видеофон.

– Еще лучше, я выну удостоверение и покажу вам. Повторяю снова: положение очень серьезное, речь идет о жизни и смерти, вашей, поэтому проявите крайнюю осторожность.

– Ладно, – слегка испуганным голосом ответила Алла, – как говорите, вас зовут?

– Евлампия Романова.

– Угу, поняла.

– Вот и славно, записываю ваш адрес.

Аллочка жила не так далеко от академии. Когда дверь отворилась, стало понятно, что девушка на самом деле больна. У Аллы были красные глаза, распухший нос и потрескавшиеся губы. Увидев меня, хозяйка сморщилась, с аппетитом чихнула и прогундосила, глядя на красные «корочки»:

– Вы, что ли, Евстафия из милиции?

– Евлампия.

– Ну и имечко! Жуть берет, – хмыкнула девица и снова оглушительно чихнула.