Синий мопс счастья

– Здравствуйте, – приветливо улыбнулась негодяйка, – не бойтесь, ваше лицо надежно скрыто под маской, к тому же тут никто не спросит документов, можете назваться любым именем. Входите, входите, все в первый раз стесняются, кое-кто даже убегает прочь, но потом обязательно возвращается, понимая: кроме нас, вам никто не поможет. Цены в «Арлекино» умеренные.

Мои ноги словно прилипли к лестничной площадке, и снова сильно заболел правый бок, потом меня затошнило.

– Не волнуйтесь, – журчала «цыганка».

– У-у-у-у, – донеслось с улицы.

Внезапно ко мне вернулась способность соображать.

– Извините, – дрожащим голосом завела я, – сейчас вернусь. Слышите, сигнализация воет? Наверное, кто-то задумал спереть из моей машины магнитолу. Сбегаю, посмотрю.

«Гадалка» кивнула и закрыла дверь. Я вышла на улицу, завернула за угол дома, села в свои «Жигули» и только тогда сдернула с головы шлем. Сердце колотилось так, словно я пробежала марафон. Спокойно, Лампа, спокойно. Посиди, подумай… Господи: да не о чем размышлять! Сейчас снова натягиваю шапку и несусь в «Арлекино-2». Лица моего не видно, назовусь Таней Ивановой, навру, что хочу избавиться от законной жены своего любовника, и посмотрю, как станут развиваться события!

Я резко повернулась, чтобы открыть дверь. Дикая, невероятная боль растеклась в животе. По спине потек липкий пот, в горле колом встала тошнота, меня начало знобить, потом стало жарко, снова холодно… Дрожащими пальцами я вытащила мобильный, сил хватило лишь на то, чтобы нажать и удержать кнопку с цифрой «3». Господи, спасибо тому, кто придумал быстрый набор.

– Алло, – тихо сказал Костин.

– Скорей, помоги!

– Не сейчас, у меня совещание.

– Умираю.

– Лампа, не идиотничай, – прошипел Вовка.

– Ужасно больно, – прошептала я, – завещание в сумочке, я не успела попасть к нотариусу.

– Что случилось?

– Прощай, Вовка.

– Ты где?

– На Страстном бульваре, – еле выдавила я из себя и попыталась лечь на сиденье.

Но удобно устроиться не удалось, мешал руль. Я положила на него голову, боль из резкой стала тупой, более того, она начала затихать, но мне парадоксальным образом сделалось еще хуже.

Вдруг я почувствовала приток холодного воздуха.

– Лампудель, – рявкнул Вовка, – что с тобой?

Я повернула голову.

– Завещание в сумке.

– Молчи, сейчас «Скорую» вызову.

– Послушай…

Вовка влез в «Жигули».

– Потом расскажешь.

Но ко мне уже вернулись силы. Борясь с тошнотой, я начала:

– Не перебивай. Это страшно важно. Я умираю. На заднем сиденье сумка. В ней снимки моей головы. Неоперабельная опухоль…

Вовка, став синим, впился в меня взглядом. На секунду в моей душе воцарилось ликование.