Синий бант

– Ладно, раз уж пианист… бедный Илья Юльевич, вы все же умудрились поставить ему шах и мат, ловите клип на мониторы, – Муза почесала кончик носа, поправила полосатый гольф на ноге и добавила: – Илья-то ладно… а вот Тоболу за что такое счастье?

Но Авторы уже не слышали. Они были заняты просмотром клипа. В комнате на чердаке играла музыка Рахманинова. Фрагмент фортепианного концерта номер два. И параллельно шла оживленная переписка.

– Ты видела? Руки видела?

– Да, руки уникальные.

– Он даже не нажимает на клавиши. Он их словно гладит, извлекая звуки. А ведь клавиши тугие.

– Я не понимаю, как у него так получается. Потрясающе.

– Это ведь он, да? Это же Юня.

– Да-а-а))) наш сына)))

Все исчезло. Остались только музыка, руки пианиста и снег за окном. Да Муза, которая в ожидании авторских идей сидела на подоконнике и листала папку «А что же дальше?». В папке было девять рассказов.

Все хорошо

– Илья Юльевич, в стране кризис. За полгода обанкротились три крупнейших компании, банки закрываются. Кредит на такую огромную сумму нам не дадут.

– Готовьте заявку.

– Илья Юльевич, да даже если дадут, это самоубийство, мы не погасим. Мы и так на грани.

– Готовьте заявку.

Чайки… Каждое утро он завтракал на пятнадцатом этаже отеля, сидел на открытой веранде, смотрел на горы, море и чаек. Пил чай.

Чайки были необыкновенно красивыми. Илья впервые в жизни их рассмотрел. В небе птицы казались маленькими, но мощными самолетами. Особенно потрясающе смотрелось, когда они, словно гимнасты, вытянув в струнку ноги, планировали, широко расправив крылья. Белые чайки-самолеты.

– Мне нужна вся информация по данному объекту.

– Это госзаказ. Нам его не дадут. Там сидят свои компании. Это огромные деньги, Илья Юльевич…

– Вся информация по объекту и вся информация о тех компаниях, которые претендуют на его получение.

Ездить на море в несезон – в этом есть своя прелесть. На треть заполненный отель, тишина, спокойствие. Илья даже не подозревал, насколько ему нужна была тишина. Прогулки по пустынному пляжу. Шум волн. Как они размеренно накатывают на берег, а потом неторопливо отступают. И воздух. Совершенно не такой, как в Москве. Несколько дней несезона. И крепкого сна."

"– Илья Юльевич, под ту сумму, которую мы просим, требуют огромный залог. Почти все имущество компании…

– Закладываем.

– Но…

– Я сказал, закладываем.

Первые два дня он просто спал. И понял, насколько устал, только после того, как не смог ответить на самые простые вопросы жены. Он не улавливал суть беседы. Она что-то говорила, о чем-то спрашивала, а он лишь смотрел на нее, слушал звук голоса, который звучал единой любимой мелодией, и думал о том, как хорошо жить. Просто жить.