Синий бант

Слушала его дыхание, боролась с желанием коснуться. И говорила. Почти до утра говорила с ним. Обо всем. Что осознала преступную необдуманность своего поступка. Что поняла: вчера обратно она бы одна до дома не добралась. Что сделала выводы. Что…

Господи, как тянется эта бесконечная ночь.

Уснула Майя только под утро и не слышала, как муж ушел на работу. Разбудил ее голос Елены Дмитриевны и рев Юни. Майя подскочила как ошпаренная.

Сын продолжал оставаться не в духе и требовал папину кашу. Урезонить его не могли ни Елена Дмитриевна, ни мать.

– Папа, папа, папа! – скандировал сын, стуча ложкой по столику.

Да, конечно, надо позвонить Илье Юльевичу и вызвать его срочно домой по такому поводу.

Так уж получилось, что после рождения сына у Июля обнаружился новый, неизвестный доселе талант. Он прекрасно варил детскую кашу. И на это можно было любоваться бесконечно. Серьезный, сосредоточенный на процессе мужчина с ложкой в одной руке и часами – на другой, стоящий над кастрюлькой с кашей. Илья утверждал, что весь секрет – в точном соблюдении пропорций, сроков готовки и равномерном помешивании. Но сейчас, слушая размеренный стук ложки по столу, Майя была склонна считать это чистой воды мужским сговором.

Юня в конце концов сменил гнев на милость, откушал приготовленной не папой каши и отправился с мамой на строительные работы в детскую.

Готовиться к мероприятию Майя начала уже после детского дневного сна, когда сын снова отправился на прогулку. Вот что бы ей вчера не пойти самой с сыном гулять, а свекровь проконсультировать по телефону? Сейчас бы не было так тоскливо…"

"Собиралась Майя без настроения. Просто по привычке. Из необходимости. Одно из тех протокольных мероприятий, которые Илье приходится посещать. Для Майи это тоже стало работой. Конкретно сегодня – минимально приятной, потому что организатор мероприятия – Инна Воронец. Та самая Инна Воронец, что когда-то стала свидетелем ее фиаско. Хотя это как посмотреть. В тот день Майе сделали главное предложение в ее жизни. Она усмехнулась, заводя руку за спину, чтобы застегнуть платье. Не хватает Июльских рук. У него очень хорошо получается справляться с застежками на спине. Особенно расстегивать их. Может, сегодня, после званого вечера…

Хотя вряд ли.

Самое страшное, когда он молчит.

Все так же молча он кивнул, когда вернулся с работы, чтобы переодеться. Это был бесцветный кивок, просто галочка. Оглядел ее всю – волосы уложены от лица волной, а на затылке в низкий узел, платье до колен с длинными рукавами и открытой спиной, алая помада. Все как положено согласно формату мероприятия. Поставил галочку и ушел в душ.

Больше всего ей сейчас хочется стереть помаду, снять платье и открыть дверь ванной.

Но вместо этого она сидит ровно на краешке дивана.