Синий, хвостатый, влюбленный

А последний, скорее всего, либо включил режим самоуничтожения, когда подошла его очередь, либо улетел в космос: больше ему деваться было некуда. Но второй вариант, на мой взгляд, глупость. Я уже отписался «Пятерке» и получил приказ отправляться дальше. Более детально эти вопросы будут изучать ученые, которые прилетят вместе со специалистами для освоения колонии.

– Как же вы не увидели это место на фотографиях? – промурлыкала я, уткнувшись ему в шею и целуя.

– Близко мы фотографировали только колонию. Кладбище слишком далеко и, скорее всего, слилось на фотографии с белым фоном, – рассеянно пояснил Александр, прижав меня сильнее и запустив руки под футболку.

– Даша доделала мой отчет? – улыбнулась я, чувствуя, что любимый оттаял.

– Он уже отправлен. Последним прибором надо будет заняться отдельно. Но это потом…

– Ты перестал обижаться?

– Ты сипишь и чуть не нанесла непоправимый вред своему здоровью. На тебя можно только злиться.

Я прошептала ему в самые губы:

– Но ты ведь не злишься?

– Лиса и хитрюга, вьешь из меня веревки…

А я, улыбнувшись, поцеловала его.

Поцелуй, поначалу игривый, плавно перерос в страстный и жаркий. Его руки, проникшие под одежду, начали ласкать грудь, а хвост, обвив мою ногу, стал подниматься выше и выше. Я, наконец отпустив силу своего желания на свободу, стала в нетерпении стаскивать с Александра рубашку. С пола послышался стук оторванных пуговиц, а драг, не желая отрываться от моих губ, просто разорвал мою футболку вместе с лифчиком.

И вот мы оба, уже полуобнаженные, жарко исследовали тела друг друга, а я почувствовала, как его хвост добрался до моего самого чувствительного места. После этого соображать я перестала.

Я даже не заметила, как мы упали на кровать, чувствовала только губы Александра на шее, груди, его руки, которые, казалось, везде касаются моего тела и нетерпеливо меня ласкают. А хвост… он дарил такое удовольствие, которое мне и не снилось! Наслаждение не раз накрывало меня с головой еще до того, как Александр вошел в меня. А когда вошел…

Вздрогнув, я прошептала:

Над ухом раздался его шепот:

Я кричала его имя все время, пока он двигался во мне, и окончательно сорвала еще неокрепший голос. Но вдруг Александр остановился, и я, дрожа от возбуждения, начала хныкать, меня всю трясло. Возле ключицы я почувствовала болезненный укус и поняла, что драг что-то впрыснул в ранку.

Но мне было абсолютно все равно, ведь сразу после этого его движения возобновились. Поцелуи и нежные поглаживания чувствительных мест хвостом приглушили боль физическим наслаждением. Два непохожих чувства смешались во мне – и я выгнулась дугой, пронзенная удовольствием, вызвав тем самым ответную реакцию у Александра. Его рычание, казалось, разнеслось по всему кораблю.