Синекура

Я очень отчетливо чувствовала силу и мощь того, что отражением мертвого хаоса клубилось в нем и языками темного пламени отражалось в глазах.

— Ты осознаешь, что ты говоришь? — Шепотом. Бархатом. Почти нежностью. Только за ней леденящий своим спокойствием и контролем мрак и сила разрушения, пускающие мороз по коже. Он слегка повел головой. Совершенно не по человечески. Только подчуркивающее что за роскошью голоса безупречно мертвое безразличие ко всему. Ко всему, что я испытываю. — Кому ты это говоришь?

Пульс ускорился, дыхание задержалось — тело реагировало, оно знало, что и кому я говорила, и оно было в ужасе от этого. Но разум пугало совершенно другое — я здесь останусь, меня обколят, чтобы спала, а спать здесь я не хочу. Я знаю, что мне приснится.

— Я прошу меня отсюда забрать. Ровно так же, как ты просишь меня найти твои деньги. — Тихо прошептала я. Тихо и твердо. — Мне терять нечего, Адриан. Я просто говорю, что я здесь не останусь, пока в сознании.

— Нечего? — уголки его губ совсем слегка приподнялись в намеке на улыбку. Я впервые видела, что подобное может быть настолько пугающим. — И смерти не боишься?

Долгая пауза, глаза в глаза.

— Я же с тобой разговариваю. — Сбитым шепотом, из последних сил глядя в его лицо. — Очевидно, что не боюсь.

Ему стало интересно. Равнодушие убрано, чтобы приглядеться внимательнее. Он слегка прищурился и меня будто начали потрошить. Не удовольствия ради, пользы для. Чтобы понять, оправдывает ли тушка выставленной на нее цены. Сосуды сжались, холод под кожей, мысли путаются, сердце ускоряет такт снова. Еще быстрее. В ушах гул. Предел близко. Его энергетика… острая. Слишком сильная, просто сминающая своей мощью, когда он снимает заслон беспристрастия. Она очень быстро подводит к пределу, очень быстро истощает. Удушение. Нарастающее. Я уже почти сдалась, готовая зажмуриться и рывком двинуть ватное тело к краю, чтобы свалиться с кровати. Лишь бы подальше от него. Лишь бы отодвинуться. Но он медленно кивнул.

— Я восприму тебя. — Снова заслон и я поняла, что не дышала до этого. И только сейчас кислород в стылой крови начал медленно питать онемевшее тело. — Но за это у меня и спрос соответствующий. Понимаешь?

Тяжесть осознания давно легла на плечи, но сейчас надавила так, что я чувствовала, что позвоночник просто переломится в ближайшее время. Однако, я уже сказала. Мне нельзя отступать, потому что тогда переломится сразу — при нем нельзя начинать и не доводить до конца. Он этого не примет и последствия неизбежны. Либо переходить Рубикон, либо остаться на месте и он меня утопит. Мгновенно. Поэтому кивнула.

— У тебя еще флакон, — не отрывая взгляда от моих глаз, повел подбородком в сторону стойки капельницы, — потом три инъекции. После увезут.

Поднялся и пошел на выход.