Синекура

 — Адриан прохладно усмехнулся, снова облокотился спиной о столб, чуть склоняя голову и неотрывно глядя на меня. — Шахматову убил не Громов, алиби у него железное, но она сама открыла дверь и сама впустила гостя или гостей. Значит, знала их, но не настолько хорошо, потому что выпала из окна. Захар Неизвицкий уехал из города сразу после этого, скрывается у тетки в Сыктывкаре, искренне уверенный, что его при всем желании нельзя найти. Точнее, был уверен, что нельзя, однако, он тоже не знает, кто убил Шахматову. Громов, после того как траванул тебя, исчез. Действительно исчез. Найти не смогли. Подозреваю, что и не найдем. Мне было интересно, кто вас выкашивает и почему. Зажоркину, после того, как я убедился, что он тоже ничего не знает, оформили доверенность на управление и пристально за ним наблюдали. Но кто бы это ни был, на наживку он не клюнул, соответственно из вашей пятерки только двое точно что-то знали. Одну убили, второго, скорее всего тоже, сразу после того, как он не смог забрать тебя. Передоз. Громов траванул тебя специально не до конца, дозу высчитали. Тебя должны были просто забрать, скорее всего, купировав состояние. Когда это будет нужно. Ты возвращаешься туда с усиленной охраной и будешь постоянно ею окружена, пока я не вернусь. По всей это ситуации у меня есть только одно логичное предположение и сейчас люди роют в его направлении. А теперь я задам тебе очень важный вопрос и хорошо подумай, прежде чем на него ответить. — Он пристально смотрел в мое лицо, темень напитывала его глаза, замораживая все внутри, голос звучит очень вкрадчиво и очень серьезно, — Вика, есть ли что-то, что я должен узнать именно от тебя и именно сейчас, — его взгляд на мою руку, на кольцо и снова в мои глаза, — а не от моих людей и когда будет поздно?

С трудом сглотнула, чувствуя, как холодом и мраком кольнуло сердце. Отрицательно повела головой. Он долго, не моргая, не отводя взгляда смотрел в мои глаза. Наконец, кивнул и направился к лифту. Перевела дыхание и чуть погодя на неверных ногах пошла за ним.

* * *Я нервничала, хотя в принципе все шло хорошо. За три дня он позвонил два раза. Первый, как только сошел с трапа, второй сегодня утром, голос вроде бы ровный, но чувствовалось, что что-то не так. Шелест выдоха дыма в трубке, его позвали и он сказал, что перезвонит.

День клонился к своему завершению, ристалище активно чистилось, только что из кабинета в неплохом ресторане ушли представители из комитета по банкротству, с которыми мы в неформальной обстановке под вискарь и мысленный шелест купюр дружелюбно обсудили пару интересных вопросов.