Пятьдесят оттенков синего

Но едва я вынырнул из рабочего ритма, как меня накрыла тревога. А что, если она не отвечает на мою химию, что, если я надеюсь впустую? Что бы люди ни говорили, в любви все робки и уязвимы. Это так непривычно.

Я не тот человек, который будет прятаться от правды, чтобы сохранить надежду, поэтому сразу направил разговор в нужное русло.

На поцелуй руки Алена согласилась не колеблясь, и, осторожно взяв кисть, я повернул ее и прикоснулся к теплой коже. Не почувствовав дрожь ее желания физически, ощутил ее где-то на интуитивном уровне.

Взглянув в ее глаза, я увидел отражающиеся в них чувства. Во мне резко всколыхнулся шквал собственнических эмоций, желания, любви. И она ответила мне взаимностью, как физически, так и на эмоциональном уровне. И я добавил к поцелую яд.

Попалась!

Алена Ионова

Его взгляд был мягким, ласкающим, но в глазах все отчетливее полыхал огонь. Вдыхая вкусный и приятный аромат дорогого одеколона, я начала медленно плавиться.

Он усадил меня на стол и завел мои руки мне за спину, удерживая их там и привнося тем самым в происходящее между нами непередаваемое очарование. С моим телом творилось что-то странное. По спине побежали мурашки, колени ослабли, без труда раздвигаясь под напором его бедер, когда он встал между ними. От его настойчивости, жесткости, уверенности и нежности тело податливо выгибалось, стоило ему коснуться рукой и приласкать.

Он такой сильный, красивый, его губы медленно скользят по шее, свободная рука ласкает тело через одежду, посылая жар и желание в низ живота. Прикусывает губы, словно хочет меня съесть, подмять, завладеть.

«О Единый! Что я делаю? Он же мой начальник, мне нельзя!..»

Уотерстоун провел по кнопкам на своей одежде, и рубашка упала к его ногам, обнажая идеальный торс. Его руки притиснули меня ближе, я завороженно следила, как напряглась мускулистая грудь, как при малейшем движении перекатываются мышцы."

"Почувствовала, как пальцы драга одну за другой нажимали кнопки на моей блузке, расстегивая ее, а взгляд, полыхающий страстью, не отрывался от моих глаз, гипнотизировал. Вот ткань разошлась в стороны, и рука начала нежно ласкать грудь, играя с чувствительной вершинкой.

– Такая красивая, – прошептал Алексей.

Когда губы коснулись груди и начали посасывать, я выгнулась дугой, зажмурила глаза и откинула голову. Нужно остановиться, оттолкнуть, протестовать. Но лишь тихие стоны срывались с моих губ.

– Ты моя, – горячо шепнули на ухо. – Только моя, навечно. Еще чуть-чуть, и я окончательно поймаю тебя.

Рука скользнула на грудь, сжимая ее и теребя вершинку.

Захлебнувшись вдохом, я прошептала:

– Нельзя, я же тебе совсем не нравлюсь.