Синее пламя

 – Эйв поднял переднюю лапу, прикоснулся ею к бугристому стволу.

Между корней пряталась лестница, ведущая под землю.

– Знание. Испытание. Обновление. Смерть. Или жизнь. Все зависит от тебя.

– Ты тоже пойдешь со мной?

Спуск оказался коротким. По коридору, стены которого состояли из дубовых корней, плотно переплетенных между собой, он шел сквозь приглушенный изумрудный свет, физически ощущая его плотность – то, как он касается кожи, волос, проверяя, тот ли перед ним, кого здесь так давно ждут.

Впереди журчала вода. Под ногами шуршали старые листья, тонкие и хрупкие, превращающиеся в прах под ботинками.

Он сам не понял, когда оказался в каменном гроте с множеством тенистых уголков. Одна из стен целиком заросла густым слоем влажного мха. По нему широким потоком стекал маленький водопад, обрушиваясь в круглый бассейн.

И только теперь Тэо узнал место из своего сна.

Изумрудный свет проникал сквозь листву, плясал по воде, и камни на дне беспрерывно сверкали золотыми искрами.

Эйв остановился в дальней нише, скрытой за завесой плюща.

– Купель, дхенне. Ты должен сам все понять. Должен вспомнить.

И Пружина без колебаний опустил в воду левую руку.

Шерон сидела, прижавшись спиной к спине Мильвио, чувствуя тепло человека, который давным-давно должен быть мертв. Ей не хватало воображения, знаний, умений, сил и способностей, чтобы оценить все то, что он пережил, что видел и знал.

Она не могла заглянуть под маску странника, галантного кавалера, мужчины, поддерживавшего и помогавшего ей. Разглядеть за ней Войса. Легендарного великого волшебника, сподвижника Тиона, присутствовавшего при всех событиях, завершивших Эпоху Процветания.

Для нее Мильвио оставался… Мильвио. И она совершенно не знала, что с этим делать.

Его пальцы перебирали струны лютни, и та пела тихо и печально, но с таким желанием, словно силилась рассказать девушке о том, что было на душе у треттинца.

– Теперь, когда ты привел его, уйдешь?

Лютня замолкла, мягкий звук последней ноты растворился в склепе Тиона, словно его подхватила летучая мышь и унесла прочь.

– Я не хочу уходить от тебя, – наконец ответил Мильвио.

Она вздохнула и сама не знала, чего в этом вздохе больше – облегчения или радости.

Опять запела лютня. Совсем другая песня. В ней тоже было много печали, но теперь указывающая ощущала умиротворение. Мир, перевернувшийся сегодня вверх тормашками, вновь начал приобретать хоть какую-то определенность.

Сейчас Шерон вглядывалась в лицо Арилы, словно надеясь узнать, что та думает обо всем происходящем. О Войсе. О ней.

– Скованный. Он был уверен, что Тион жив. И поэтому отправил меня за ним.

Вздохнув, Мильвио положил лютню рядом с собой:

– Я могу допустить, что меня можно перепутать с Тионом.