Синее пламя

Уже после того, как все страшное случилось, женщина плюнула ему в лицо, заявив, что, если Шрев так хочет обниматься с шауттами, пускай выучит старое наречие, а ей теперь все равно и она слова не скажет.

Уже через минуту Сегу доказал ей, что выйдет совсем иначе. Он умел причинять боль, не повреждая тело. Она раньше не испытывала ничего подобного и, лежа на полу, сотрясаясь в конвульсиях, не имея возможности плакать и кричать, поняла, что сделает все, что ей скажут, как бы сильно она их ни ненавидела.

Лишь бы подобное мучение больше не повторялось.

Заботу о ней на себя взяла Мардж. Кормила, одевала, промывала раны и меняла повязки. Лучница, на которую Сегу спихнул все обязанности, работала без злобы, аккуратно и послушно, как приказали. Она не позволяла себе ни капли раздражения, ни слова, никаких издевательств. Но Бланка знала, если бы Шрев приказал вскрыть ей горло, то Мардж исполнила это с тем же спокойным лицом, с каким она, возможно, кормила ослепленную супом.

Рядом раздался шорох, кто-то присел недалеко от нее.

Она узнала голос. Крейт. Мальчишка Лоскута, смотревший на нее глазами влюбленного щенка.

– Вчера я слышал разговор Мардж и ее мужа, – шепотом продолжил он. – Вас хотят убить, когда все это закончится.

– Вам надо бежать. Но не сейчас. Когда доплывем. Я помогу.

– Поможешь? – Она склонила голову, сказав проникновенно: – Спасибо. Я буду в долгу, Крейт.

Он шумно вздохнул, как видно потрясенный тем, что она запомнила его имя.

– Я вас не брошу. Мы убежим вместе!

Бланка машинально кивнула, выдавила из себя улыбку и прошептала:

Она никуда не собиралась бежать. По крайней мере, пока не прикончит Шрева. Или Сегу. Или сразу обоих. А дальше – плевать, что будет. Но мальчику до поры до времени не следует об этом знать.

Шерон уснула прямо в лодке, умиротворенная мягкой колыбельной реки и щебетом птиц, а когда проснулась, по правому берегу уже тянулся Туманный лес.

– Шестеро! – прошептала девушка, вцепившись пальцами в борт. – Шестеро, как же он прекрасен!

Здесь росли исключительно дубы. Необычные, огромные, высотой до самого неба, с раскидистыми изумрудными кронами и ветвями, точно дороги. Они нависали над водой, словно лапы мифических гратанэхов, созданий эйвов, отбрасывая густую тень на проплывающую под ними лодку.

У самой земли, над узловатыми корнями, больше похожими на замшелые камни, серебрилась дымка едва угадываемого глазом, очень слабого тумана.

– Прекрасен, – согласился Тэо, задрав голову. – На этих деревьях можно жить.

– Раньше так и делали. – Мильвио положил весло, отдавая лодку во власть течения.