Sindroma unicuma. Книга 2.

Я внимательно проглядела фотографии разновозрастных талантов, ведь любой из них мог оказаться ""родителем"" горшочка с коньяком.

Размашистым шагом вернулся Стопятнадцатый, занеся порыв воздуха.

- Ну-с, милочка, нашли что-нибудь занимательное?

- Вроде бы, - ответила я вяло. Не заявлять же в лоб, что не нужна мне информация о седобородых дедушках, работающих в стерильных лабораториях под усиленной охраной. Мне нужны сведения о нелегалах, ваяющих контрабандные раритеты в глубоких катакомбах, близоруко сгорбившись над своими детищами, и вздрагивающих от малейшего шороха. Генриха Генриховича хватит удар от преступных желаний серой крыски.

- Собираетесь выписывать интересующие факты? - не отставал радушный хозяин кабинета. - Тут изобилие материала. Могу поделиться воспоминаниями, поскольку лично знаком с некоторыми мастерами.

- У меня вся бумага ушла на курсовую работу, - попыталась я отвертеться.

- Это легко исправимая проблема, - мужчина начал рыться в ящике стола. - Здесь осталось кое-что на донышке.

- Не стоит беспокоиться, Генрих Генрихович, - я с обреченным видом попыталась отговорить доброжелательного декана. - Как-нибудь в другой раз.

Но Стопятнадцатый призывно помахал стопкой чистых листов, мол, не отвертишься. Что ж, сама виновата. Теперь буду мучиться, переписывать, одновременно пытаясь удержаться в шатком рушащемся кресле.

- Генрих Генрихович, сейчас хочу спасти погибшую мыльнянку. Можно поработать с книжкой попозже в библиотеке? - я умоляюще прижала руки к груди и для пущей правдоподобности состроила жалостливую физиономию.

- Похвальное стремление помочь страждущим, милочка, - умилился мужчина. - Берите и переписывайте на здоровье. За бумагу не беспокойтесь. Положительная реакция стража исключена.

- То есть? - не поняла я.

- То есть вас не задержат. Бумага из личных запасов. На этих листах для вас в архиве сделали копии планов и схем в целях беспрепятственного проноса мимо Монтеморта.

- Спасибо Генрих Генрихович, - поблагодарила я предусмотрительного декана. Человек переживает, волнуется, а у меня в голове понастроены бандитские планы, по размаху сравнимые с десятиэтажным домом.

Червячок совести зашевелился и замолк, раздавленный тяжелой ногой.

1.2

Ромашевичевский отыскался на кафедре сложных составов, для чего пришлось спросить дорогу у декана. Дверь кафедры была густо увита плющом, поэтому я постучала по круглой блестящей ручке.

Препод расположился на диване и, закинув ногу на ногу, слушал с закрытыми глазами классическую музыку. Ничего не поделаешь, придется вырывать его из симфонического экстаза.

Я кратко изложила суть просьбы. Ромашка, недовольный тем, что его отвлекли от дела, накарябал короткую записку.

- Предъявите в оранжерее и получите списанные с баланса растения.