Sindroma unicuma. Эпилог

Решил для начала выяснить на месте и определиться, как действовать дальше.

— Прости, пожалуйста! Чувствую, что тебе хочется экстрима, а как устроить? Да и мне понравилось. Пикантненько, — приклеиваюсь к Мэлу, и он не отталкивает, а прижимает. — Ты превзошел сам себя. Завела блондя?

— Завела. Хотел её за волосы и лицом в тарелку.

— Врешь!

— Верни ключи.

— Неа. Сначала покорми голодную девушку.

— Как тебе удалось? Голос как у…. — Мэл застопоривается, — …грешницы. Придется заткнуть рот кляпом.

— А как я буду есть?

— Поганка, — заключает Мэл, но мягко, что ли… Удовлетворенно. — Излуплю — сидеть не сможешь неделю. Или две.

— Ага, — соглашаюсь. — Вторую записку прочитал?

— Прочитал. За нее и миллион отдать не жалко.

— Ладно привирать-то! — толкаю шутливо в бок.

— Честно, — отвечает и он и заставляет меня повернуться, чтобы ответить на поцелуй. — Повтори вслух, — просит, когда отрываюсь от его губ.

Не собираюсь упрямиться.

— Любимый мой, — шепчу ему. — Любименький.

Метод Вивы имел положительный результат. Мэл согласился на подработку и на clipo intacti*, но сперва расспросил об инициаторе трудоустройства. Услышав имя преподавателя Брокгаузена, он нахмурился.

— Может, на него повлиял твой синдром?

— Нет, мои знания, — ответила я обиженно. — Ты не веришь в меня, в этом всё дело.

— Ладно, — махнул рукой Мэл. — Всё равно ненадолго. Сутки не резиновые, не успеешь.

Ну, это мы еще поглядим. Растянем, если потребуется.

Конечно же, после случая с запиской и переодеванием Мэл пропесочил меня за легкомыслие, с коим я подошла к театральному представлению, а также за откровенный наряд. И ведь не признался, лицемер, что ему понравилось. Мэл и посматривать на меня стал иначе, с искоркой. Ха, он думал, я — простая девочка-припевочка, аи нет, книга таит еще много секретов. Не хватит и двух жизней, чтобы прочитать и разгадать.

Мэл долго вспоминал феерическое появление девахи-проститутки в столичном ресторане и допытывался, как мне удалось законспирироваться, и кто помог и научил. Но я стойко хранила тайну.

Затем он надумал извиняться, что повел себя грубо в дамской комнате и сделал мне больно, унизив и растоптав как личность. Взбрело же ему! Пришлось рассказать Мэлу на ушко, устроившись вечером в кровати, о богатых фантазиях, посещающих мою бедную извилинами головушку — краснея, с запинками и частично. Потому что если бы я рассказала побольше, он онемел бы от удивления на час или больше. А так — всего на десять минут.

В другой раз Мэл сказал:

— Я знаю, ты подстроила встречу в ресторане специально, чтобы проверить, куплюсь ли на доступную тёлку… то есть девушку.

— И в мыслях не было!

Но он накрепко утвердился в своем предположении.