Sindroma unicuma. Эпилог

— И что, теперь залезть в нору и не высовывать нос? Я хочу попробовать! Ведь невозможно сделать шаг самостоятельно — стерегут у туалета! Хорошо, для поездок по городу буду вызывать дэпов*, но в институте хочу дышать свободно, без носорогов за спиной.

— Не обсуждается, — Мэл отправился на кухню, я вскочила следом за ним.

— Почему? Тебе неинтересно, на какой кафедре мне предложили место и по чьему ходатайству?

— Зачем? Ты все равно не будешь работать.

— Буду! — выкрикнула я. — И получу щит! Не представляешь, каково это — жить под колпаком!

— Представляю, — сказал он ласково, погладив меня по щеке. — Но в нашем кругу не принято, чтобы женщины работали. Нет и еще раз нет. Хочешь, чтобы надо мной посмеялись? Мой статус упадет.

Ну, конечно! На него покажут пальцами, если я перестану сверкать как новогодняя елка. Над ним посмеются, если облачусь в халат лаборантки. Его статус рухнет, если дяди в верхах узнают о моем трудоустройстве.

— Почему не хочешь понять? Я имею право на личную свободу! Давай попробуем обойтись без надсмотрщиков!

— Папена, ты рьяно жаждешь вырваться из-под опеки, и я начинаю подозревать неладное. Зачем? Просто закрывай глаза на охранников. Делай вид, что их нет.

Ему легко говорить. За ним не следят в четыре глаза, фиксируя каждый вздох и поворот головы. В конце концов, мне нужно поговорить со Стопятнадцатым и с глазу на глаз, а не по телефону. Я хочу сходить в гости к Марте с Олегом и расставить точки над i в путанице с Альриком. А дэпы* будут мешаться. Их глазами на меня смотрит Мелёшин-старший, и он подмечает мельчайшие промахи и ошибки.

— Мое слово: «нет», — подытожил Мэл, открыв холодильник."

"И что дальше? Смириться с запретом и привыкать к тотальному контролю? Как долго? На всю оставшуюся жизнь? А если после окончания института мы — о, чудо — поженимся? Как убивать безделье днями напролёт? Обустраивать семейное гнездышко, ломая и восстанавливая заново? Переезжать из одного салона красоты в другой — и так по кругу? Заниматься благотворительностью? Сходить с ума в золотой клетке?

— Я устроюсь на работу. И получу clipo intacti* — сказала и ушла из кухни.

Так между нами пробежала черная полоса. Вернее, Кот устроился на подушке посередине кровати, и никто его не сгонял. Мэл спал на своей половине, отвернувшись, а я — на своей. И мы молчали.

Молча собирались в институт, молча завтракали, сидели на лекциях. Молча обедали, и Максе с Дэном вытягивали из товарища односложные ответы, недоуменно переглядываясь. Мэл молча уезжал на работу, не дожидаясь поцелуя на легкую дорожку. И не обменивался сообщениями по телефону, хотя прежде мы отправляли друг другу пару-тройку подколок с веселыми рожицами.

— Не передумала? — спросил он на следующее утро после вспышки разногласия.

— Нет.

Мэл поджал губы.