Синдром бесконечной радости

– Что – все так плохо?

– Обычная реакция наркоманки – желание сбежать и нежелание признавать проблему. Запрещены все посещения, хотя регулярно приезжает дочка мэра.

– Ее тоже не пускаете?

– Без исключений. Вас вот только впущу, не думаю, что Анна Андреевна будет возражать.

– Спасибо, я на пару минут всего.

Зотов толкнул дверь и вошел в палату.

Дарина сидела на подоконнике зарешеченного окна, закутавшись в длинный махровый халат, и смотрела вниз, в больничный двор.

Обернувшись на звук открывшейся двери, она вздрогнула и едва не упала, успела ухватиться рукой за решетку:

– Ты… чего тут?

– Может, хоть поздороваешься для начала? – Валерий закрыл дверь и вальяжно расположился на единственном стуле у стены.

– Здравствуй…

– Вижу, про здоровье спрашивать смысла нет, раз ты до сих пор живая и даже соображаешь. Давай сразу опустим все этикетные штучки и приступим к делу. Что ты сказала Анне о той ночи?

Дарина еще сильнее вцепилась в решетку, как будто боялась, что Зотов попробует сдернуть ее с подоконника.

– Она не спрашивала ничего…

– Советую тебе не врать. Пораскинь мозгами-то, Дашка, – нам ведь выгоднее одну версию Анне рассказывать, правда?"

"– Но она на самом деле ничего не спросила… – пролепетала Дарина.

– Повторяю – лучше держаться одной версии. Ни тебе, ни мне не нужно, чтобы Анна узнала, из какого места я тебя вынул – в прямом смысле этого слова. Так что давай быстренько все обсудим. Надеюсь, ты еще не проколола мозги настолько, чтобы не запомнить пару фраз? – насмешливо спросил Валерий.

– Перестань… я всего пару раз…

– И это с пары раз тебя так зацепило? – усмехнулся Валерий. – Доктор вот иначе считает. Но я сюда пришел не затем, чтобы тебе морали читать – думаю, с этим и без меня есть кому справиться. Мне надо, чтобы ты Анну не нервировала, у нас сейчас на комбинате неспокойно, а тут еще ты со своими выходками.

Дарина затравленно посмотрела на него.

«Надо же – куда вся дерзость подевалась? – усмехнулся Валерий про себя. – Стоило общипать яркие перышки да закрыть в клетку – и все, это уже не колибри, а затурканный воробей».

– Ты ведь… не сдашь меня? – облизнув губы, хрипло спросила Дарина.

– Зависит от того, как ты будешь себя вести. И будешь ли делать то, что я тебе скажу.

Валерий видел, как внутренне мечется загнанная в угол девушка, понимая, что попалась, и теперь выбор у нее невелик – либо подчиняться ненавистному Зотову, либо он сдаст ее художества сестре, и уж тогда-то Анька посадит ее не просто под замок – на цепь.

Но Валерию совершенно не было жаль Дарину, будь его воля, он вообще бы прибил эту наглую, сумасбродную нахалку, транжирившую деньги Владлена, не имевшие к ней никакого отношения, и мотавшую нервы Анне, пытавшейся дать сестре хорошую жизнь и возможности.