Синдром бесконечной радости

Он вывел ее из сарая, провел через двор в большой гараж, где стояли две машины, заставил спуститься вниз по крутой металлической лестнице и открыл крышку подвала:

– Спускайся. Да не трусись, там свет есть. Мы ж не звери – в темноте крысы сожрут заживо. Давай-давай, аккуратно, не навернись только.

Тина оказалась в небольшом помещении, освещавшемся небольшой лампочкой под низким потолком. В одном углу стоял топчан, в другом – ведро.

«Спартанская обстановочка, – подумала Тина, присаживаясь на топчан. – Но хоть свет есть, уже неплохо. Гуманисты… Интересно, для каких целей у них этот подвал? Ломают особо упертых? Наказывают ослушавшихся? Надо подумать, что делать дальше».

И тут она вспомнила, что Сухарь не обыскал ее и не обнаружил телефон в кармане куртки.

С большим трудом она сумела вытряхнуть его на топчан и даже включить, но тут ее ждало огромное разочарование – сеть не ловила.

– Ну еще бы! Тут метров пять в глубину, какая сеть… – с досадой пробормотала Тина. – С этой стороны помощи ждать нечего… Остается надеяться, что кто-то в группе заметит мое отсутствие.

Сейчас Тина уже ругала себя за то, что не надела чего-то яркого, приметного – такого, что не могло не запомниться, а выбрала простую куртку и джинсы, чтобы выглядеть стандартно и не привлекать внимание. Очень бы пригодился в нынешней ситуации какой-то странный головной убор, яркая косынка, куртка с рисунком – люди запоминают такие подробности, глаз всегда цепляется за что-то необычное, вызывающее. Можно не запомнить лицо, но зато в памяти останется берет с ярким помпоном или кроссовки необычной расцветки, а это уже зацепка, Тина не раз убеждалась в этом еще во время оперативной работы.

«И надо ж было так опростоволоситься самой, чтобы, собираясь в незнакомое и потенциально опасное место, не подумать об особых приметах! – с отчаянием думала она, привалившись спиной к стене. – Теперь Вовка ни за что меня здесь не найдет, даже если прилетит».

Добрыня приехал в небольшой городок, от которого до Листвяково оставалось несколько десятков километров, рано утром.

Заселившись в гостиницу, он в очередной раз набрал номер Володиной, но снова выслушал механический ответ о недоступности абонента.

В том, что с Тинкой что-то случилось, Вовчик уже не сомневался, и информация, добытая для него Тимуром, только подкрепляла его уверенность.

«Раз я не могу дозвониться, то и Анна не смогла, значит, Тинка не знает о Сухаре, и это плохо. Он-то тоже ее вспомнит, понятное дело. И тогда… да кто знает, что тогда случится», – угрюмо думал Вовчик, запирая дверь номера и собираясь выйти и сориентироваться на местности.